Одиночка. Том 7 - Дмитрий Лим

Десять секунд.

Пять секунд.

Две…

Одна!

Мир исчез.

Я открыл глаза.

Лес. Снег. Машины. Люди в форме «ОГО». Лариса с планшетом. Марк с группой. Игнатий, стоящий в стороне с непроницаемым лицом.

Я стоял на том же месте, откуда ушёл. Разлом за моей спиной рассыпался, как стекло, и через секунду от него не осталось ничего. Только кучка мерцающих частиц, которые таяли на снегу, как иней на солнце.

— Громов! — Лариса подбежала ко мне. — Вы… вы вернулись! Тридцать две минуты! Мы уже начали паниковать! Остальных почему-то не пропустило!

— Я вернулся, — я посмотрел на место, где был разлом. Пустота. Просто снег и деревья. — Портал закрылся.

— Закрылся? — Марк подошёл ближе. — Что это значит?

— Значит, что этого мира больше нет, — я повернулся к Игнатию. — По крайней мере, для нас. Разломы нового типа — это не подземелья с боссами. Это двери в другие миры. И когда дверь закрывается, она закрывается навсегда.

Игнатий смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как что-то сдвинулось в его глазах. Не удивление — понимание. Он понял. Не всё, но достаточно, чтобы знать, что мир изменился. Снова.

— Другие миры, — повторил он медленно. — Ты уверен?

— Я был там, видел мир, который был чужим. Мир, который умер. И дверь, которая вела в него, закрылась навсегда, — а затем заговорил чуть тише. — Если система хочет, чтобы я находил другие двери — значит, другие двери существуют. И я их найду.

Я посмотрел на небо. Серое, низкое, тяжёлое. Обычное зимнее небо Новгорода. Но теперь я знал, что за этим небом есть что-то другое. Другие миры. Другие двери. Другие возможности.

И, может быть, однажды я найду дверь, которая ведёт домой. В мой старый мир. Тот, который я потерял. Тот, который был моим домом до того, как всё пошло по одному месту.

А может быть, не найду. Но хотя бы буду искать.

Это было больше, чем ничего.

Глава 14

Снег хрустел под ботинками, но звук был каким-то неправдоподобным. Словно кто-то наложил на аудиоэффект фильтр «пустота».

Мы стояли на краю леса, там, где минуту назад зиял радужный разлом, а теперь лежала лишь кучка мерцающей трухи, которую жадно пожирал декабрьский мороз. Сеченов смотрел на это место так, будто у него на глазах сожрали годовой отчёт, а не межпространственный портал.

Марк, командир группы поддержки, хмурил брови, пытаясь осмыслить услышанное. Лариса что-то быстро строчила в планшет, наверное, уже сочиняла некролог старой системе разломов.

И только Игнатий Сергеевич стоял спокойно. Как скала. Как тот самый дедок из кино, который пережил уже три апокалипсиса и теперь просто ждал, когда этот закончится, чтобы пойти заварить чай.

— Другие миры, — повторил Сеченов. Он пытался звучать твёрдо, но выходило как-то кисло. — Громов, вы понимаете, что вы сейчас сказали? Вы только что уничтожили единственный стабильный портал нового типа! Мы могли бы его изучить, поставить наблюдение, создать протокол…

— И что? — я повернулся к нему. — Ждали бы, пока оттуда вылезет что-то, что сделает ваш «Ладожский» рой похожим на стаю комаров? Мир за той дверью был мёртв. Абсолютно. Там не было маны. Там были только трупы, которые не могли упасть, и Страж, который охранял память о том, чего больше нет. Если бы вы сунули туда своих людей, они бы просто замёрзли. Как те бедолаги с синими лицами. Только ваши ещё и упали бы, потому что у вас нет застоявшегося времени.

— Откуда вы знаете про синие лица? — Лариса подняла голову от планшета.

— Я там был. Я видел. Я убил Стража и закрыл дверь. Если у вас есть вопросы по протоколу — читайте инструкцию к швабре, потому что вытирать придётся много. Разломы больше не работают как данжи с лутом. Это двери. А двери иногда нужно запирать.

«Красиво сказано, — хихикнул Тишина. — Двери нужно запирать. А то мало ли, кто зайдёт с той стороны и сожрёт вашу мебель».

— Заткнись, — мысленно попросил я.

«Я молчу. Просто оцениваю твои ораторские навыки. Восемь из десяти. Минус два за отсутствие конкретики и излишний пафос».

Игнатий кивнул мне едва заметно, просто движение подбородка.

— Поехали, — сказал он. — Здесь делать нечего.

Сеченов хотел возразить, открыл рот, но под тяжёлым взглядом Игнатия осёкся. Понял, что спорить с человеком, который только что закрыл портал в другой мир и не спотел, плохая идея.

Мы сели в машины. Вася уже завёл двигатель и включил обогрев на максимум. Когда я плюхнулся на заднее сиденье, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Ну как там, шеф? Слушай, всегда хотел спросить, а в разломах есть еда? Как люди, вообще, питаются там?

— Берут с собой паёк, Вася. В Разломах только смертельная тоска и эльфийские руины. Так что кулинария пока только на Земле.

Машина шла по заснеженной трассе, фары резали темноту, а я откинулся на спинку сиденья и открыл системный интерфейс.

Текущий уровень: 135. Нераспределённые очки характеристик: 205.

Двести пять. Это же не цифра, это приговор. Это как дать шимпанзе ядерный чемоданчик и сказать: «Ну, жми на кнопки, как душа просит».

«Жми, хозяин, — подстегнул Тишина. — Давай, сделай из себя бога. Как там в сказках? Не пей из копытца, козлёночком станешь. А тут: распредели 200 очков — машиной станешь. Бронированной. С ракетами».

— Если я вложу всё в силу, я смогу голыми руками рвать танки. Но при этом буду тупым, как пробка, и меня можно будет обмануть фокусом с монеткой.

«А если всё в интеллект — будешь знать, как рвать танки, но не сможешь поднять пульт от телевизора. Идеальный баланс — это скучно. Давай устроим дисбаланс!»

Я всегда был сторонником своего баланса, но система после «переобновления» явно играла по своим правилам. Раньше характеристики росли медленно, тело адаптировалось. А сейчас?

Если я вкину сотню очков в одно, меня просто разорвёт от перенапряжения. Или, что ещё хуже, я перестану понимать людей окончательно. Интеллект выше 150 единиц у человека — это уже не гениальность, это расчёт, лишённый эмпатии. А мне и так хватает проблем с эмпатией.

Ладно. Будем умными, но не слишком. Сильными, но не нелепо.

Сила: 100 −150.

Ловкость: 100 — 150.

Выносливость: 100 — 120.