Архитектор Душ IX - Александр Вольт
— Давайте посмотрим, — предложил я и быстро обошел вокруг, осмотрев полки. — Ага! Вот оно!
Схватив баночку с йодом, я вернулся к Крылову и протянул ему.
— Отлично, — сказал он и схватив ее, выдернул кусок ваты, присев на корточки у трупа. Кажется, его тоже отпустило, и он тоже «вошел в процесс».
Когда со странгуляционной бороздой и сломанной подъязычной костью было покончено, мы приступили к следующему этапу нашего «творчества».
— Теперь руки, — скомандовал я.
Крылов поднял кисть покойного. Мы начали кропотливую работу. Пинцетом я заталкивал кусочки кожи под ногтевые пластины мертвеца.
Мы добавили немного «бытовой» грязи, создавая картину отчаянной борьбы за жизнь. Словно он царапал руки убийцы, сдирая кожу и грязь.
И, наконец, финал. Поза.
Трупное окоченение уже «схватилось» намертво. Мышцы были твердыми, как камень. Руки покойного лежали вдоль тела, слегка согнутые в локтях.
— Нужно согнуть пальцы, — сказал я, вытирая пот со лба. В секционной становилось жарко. — В «когтистую лапу». Как будто он пытался оттянуть удавку или схватить нападавшего.
Мы вдвоем навалились на правую руку.
— Раз, два… взяли! — скомандовал я.
Пришлось приложить немало усилий, чтобы преодолеть сопротивление мертвых мышц. Суставы хрустели, сухожилия натягивались, как струны. Это было похоже на борьбу с манекеном, набитым бетоном.
Мы сгибали пальцы насильно, фиксируя их в скрюченном, напряженном положении.
— Теперь левую!
Через пять минут борьбы с физиологией мы отступили.
Результат был пугающим.
На столе лежал человек, принявший мучительную смерть. Его лицо было багрово-синюшным, на шее змеилась бурая, вдавленная полоса, руки были скрючены в последнем жесте отчаяния, а под ногтями чернела грязь и кожа «убийцы».
Даже зная, что мы сами это сделали, я чувствовал легкий холодок.
— Ну, что ж, кажется все готово, — сказал я, отойдя на шаг и стягивая перчатки. Резина неприятно липла к потным рукам. — Думаю, что если бы с ним при жизни сотворили подобное, то слабое сердце вполне могло отказать и инфаркт случился бы, как следствие, а не первопричина.
Я критически осмотрел нашу работу.
— Любой эксперт, увидев это, сначала напишет «механическая асфиксия», а потом будет долго чесать затылок над гистологией.
— Вполне, — покивал головой Александр Борисович, все еще шокированный проделанной работой. Он смотрел на труп с какой-то болезненной завороженностью. — Выглядит… достоверно. Но мне все еще не по себе от того, что мы сделали. Это… неуважение к смерти, что ли.
Я хмыкнул, выбрасывая перчатки в педальное ведро.
— Александр Борисович, другим не легче, думаю. В соседних боксах сейчас творится то же самое. Кто-то имитирует падение с высоты, кто-то — отравление. Мы в равных условиях.
Я подошел к умывальнику и включил воду.
— Да и тем более, — продолжил я, намыливая руки, — тело все равно отдадут в крематорий. А если оно оказалось тут на столе, то, скорее всего, его родственникам либо плевать, либо их нет. Биоматериал, как сказал генерал. А значит не терзайте себя почем зря.
Подытожив, я вытер руки бумажным полотенцем и повернулся к напарнику. Он выглядел бледным, даже сквозь маску было видно, как осунулось его лицо.
— У вас нервы и без того шалят так, что неплохо было бы настойки пустырника попринимать.
— Да после такого, знаете ли, напиться и забыться бы… — пробормотал Крылов, снимая запотевшие очки и протирая глаза. — Я думал, мы будем загадки разгадывать, а не улики фабриковать.
В этот момент тишину разорвал резкий, пронзительный звук зуммера. Таймер над дверью загорелся красным.
Дверь щелкнула, и в комнату, как по команде, вошел наш куратор. Взгляд скользнул по трупу, задержавшись на секунду на шее и руках, но ни один мускул не дрогнул.
— На выход, — скомандовал он спокойно. — Время вышло. Оставьте папку на столе.
Мы вышли из комнаты.
— Следуйте за мной, — сказал мужчина, не давая нам времени на передышку.
Нас провели по тому же коридору, только в обратном направлении, а затем свернули в другое крыло. Коридоры были абсолютно одинаковыми: белый пластик стен, люминесцентные лампы, запах хлорки. Если бы не номера на дверях — 305, 307, 309 — я бы подумал, что нас водят кругами.
— Куда теперь? — шепнул Крылов.
— Думаю, сейчас начнется вторая часть балета, — ответил я.
Мужчина подошел к комнате под номером 312 и приложил ключ-карту. Замок пискнул, открывая идентичную палату. Тот же стол, те же шкафы, тот же холодный свет.
И на столе такое же тело, накрытое простыней.
— Проходите. Следующий этап начинается через десять минут. Дверь будет заблокирована до начала трансляции.
Мы вошли. Дверь за нами с глухим стуком закрылась.
Я подошел к столу, но трогать простыню не стал. Рано.
— Готовы угадывать, что было настоящей причиной смерти? — спросил я у Александра Борисовича, опираясь о край соседнего столика. — Теперь мы по другую сторону баррикад. Кто-то из наших коллег час потел над этим телом, пытаясь нас обмануть.
Он тяжело вздохнул, стягивая маску на подбородок, чтобы вдохнуть полной грудью.
— Куда уж деваться? Надеюсь только, они не были такими же изобретательными, как мы.
— Надейся на лучшее, готовься к худшему, — усмехнулся я. — Здесь собрались лучшие. Я бы не рассчитывал на легкую прогулку.
Монитор над телом мигнул и зажегся.
Генерал снова смотрел на нас. На всех участников разом, в десятках разных помещений.
— Не буду многословным, — сказал он. — Первый этап пройден. Вы создали ложь. Теперь ваша задача — разрушить чужую ложь и найти истину.
Он сделал паузу.
— Перед вами работа одной из соседних групп. Они старались. Они использовали все свои знания, чтобы скрыть реальную причину смерти и подсунуть вам фальшивку. Ваша цель — за шестьдесят минут провести наружный осмотр, проанализировать увиденное и вынести вердикт: что убило этого человека на самом деле?
Генерал чуть наклонил голову.
Под его портретом, глядящим на нас, возникла черная полоса с таймером.
60:00.
59:59.
— Приступайте к работе. У вас час.
Глава 18
Мы переглянулись с Александром Борисовичем. В его глазах, единственной видимой части лица над зеленой медицинской маской, читалась усталость от происходящего.
— К работе, значит к работе, — сказал я, пожав плечами, и двинулся в сторону лежавшего на столе трупа.
— Вы слышали,
