Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши

Трой держит слово. Он не вторгается в мой мир, не появляется без стука, не дёргает меня разговорами о чувствах. В его действиях ни грамма давления и ровно столько внимания, сколько нужно, чтобы я не ощущала себя одинокой.

Он будто стал фоном. Спокойным, ровным, но… присутствующим. Я вижу его утром, когда мы сталкиваемся на завтраке. Он не пялится, но я чувствую его взгляд, когда он думает, что я не вижу.

Он здоровается, интересуется самочувствием, ставит передо мной кружку с чаем, будто так делал всегда. А потом уходит.

На второй день я захожу в кабинет, и обнаруживаю рядом с Орвексом осколок саркофага, который, похоже, отвалился, когда Трой в него выстрелил. «Если решишь продолжить исследования, пусть это станет талисманом. Твой Трой».

Смешно. Он точно знает, что я не смогу удержаться.

Он знает, когда уйти и когда остаться.

Знает, как прислать мне чашку чая, не спросив, пила ли я что-то.

Мы сталкиваемся в коридорах. В столовой. У окна. В его глазах — спокойствие и что-то, что я не могу прочитать. Ни претензии, ни страсти. Но рядом с ним моё тело помнит всё. И внутренне дрожит.

На третий день я спускаюсь в общую столовую ужинать. Позднее обычного, поэтому не надеюсь застать там никого — и вижу Троя. Он сидит в кресле у окна, с планшетом, сосредоточенный и уставший. Его взгляд теплеет, стоит мне только войти.

— Не переживай. Я сейчас уйду, — говорит он. — Не хочу мешать твоим мыслям. Просто хотел побыть тут, рядом с тем местом, где ты бываешь.

Грудь сжимается.

Он говорит тихо. Признаёт дистанцию, которую я установила. Не претендует ни на что, просто… остается рядом. Дает мне пространство, хоть и подчиненное своей гравитации. И словно этим уже заслуживает больше, чем любые клятвы.

На четвёртый день вечером я решаю искупаться в бассейне на балконе.

До этого я мылась в душе или принимала ванну внутри, потому что экономила время, потому что считала, что бассейн — это барство. А сейчас мне некуда спешить и я как никто иной заслужила расслабиться.

Что может быть лучше, чем искупаться в открытом бассейне в лучах закатного солнца?

Я выхожу на балкон обнаженной, потому что на этой высоте никого не может быть. Меня никто тут не увидит.

Бросаю в воду кристаллы соли, и она тут же становится молочно-розовой, непрозрачной, и от этого кажется экзотической и ещё более притягательной. От неё поднимается запах жасмина и мяты, и я с наслаждением захожу в круглое углубление. Вода почти горячая, нагретая здешним палящим солнцем.

Ложусь на воду в центре. Волосы намокают, мысли тают, тело расслабляется. Потом начинаю плавать. Места не очень много, но мне хватает на несколько хороших гребков.

Ложусь на пологой отмели, погруженная в воду по грудь. Смотрю вдаль. Здесь прекрасный вид на холмы. Вода ласкает кожу, пар поднимается облачками, приятно щекочет лицо. Закрываю глаза. В какой-то момент я уже ничего не чувствую, кроме воды, тепла и расслабления.

— Весна? — вдруг сбоку раздается голос Троя.

Вздрагиваю, открываю глаза.

Он стоит у балконной двери. На его лице легкое удивление, но взгляд уважительный. Он тут же поворачивается спиной.

— Я стучал, — хрипло говорит он. — Ты не ответила. Прости. Я зашел по делу.

Он берет с перил полотенце. Протягивает мне, не оборачиваясь. Это нелепо, трогательно, глупо — и сердце сжимается.

— Что за дело? — спрашиваю, выходя из воды, и заворачиваясь в полотенце. Капли стекают с волос по спине, чуть холодят. — Что ты хотел?

Он медленно разворачивается. В этот момент я уже в полотенце. Мокрая, с растрепанными волосами, щёки пылают, но я не отступаю.

Трой не смотрит на мое тело, но взгляд нехотя поднимается к моему лицу.

— Я сделал кое-что для тебя и хотел вручить, — говорит он. Опускает руку в карман брюк и вынимает оттуда что-то светящееся на тонкой золотистой цепочке. — Это кулон, который я заказал выточить из обломка саркофага.

Он подносит подарок ближе. Я завороженно смотрю на светящуюся красоту. Кулон в форме круга с выгравированным на нем лабиринтом.

— Как символ твоего непростого пути к цели, — добавляет Трой. — Позволишь?

Я молча поворачиваюсь к нему спиной. Он нежно откидывает мокрые волосы на одну сторону. Я ловлю эти прикосновения и внутренне вздрагиваю. Я скучала.

Трой аккуратно застегивает на мне цепочку. От кругляшка будто распространяется тепло, хотя головой я понимаю, что этого не может быть. На мне кусок камня. Я провожу по нему пальцами. Это тепло идет изнутри. Из меня. Это благодарность.

Я поворачиваюсь к Трою и с трудом удерживаюсь, чтобы заключить его в объятия. Он видит мою сдержанность и направляется к двери в комнату, но передумывает. Останавливается.

— Фрегат пригонят к орбитальной станции завтра утром, — говорит он. — К середине дня он будет готов к вылету. Мы покинем Аксилор и возьмём курс на Ксор.

Я смотрю на него. А он — на меня. Затаённо. Сдержанно. Я не улавливаю его похоти. Только бесконечное, выматывающее ожидание, что я снова открою ему дверь.

Я подхожу ближе. Его руки всё ещё сжаты, будто он сдерживает себя.

— Спасибо, Трой, — произношу я ласково. — За всё, что ты делаешь. За то, что держишь слово.

Он кивает. В его глазах молчаливое «я сделаю больше». И в этой тишине я вдруг ловлю себя на недопустимом — я хочу, чтобы он остался.

Касаюсь его лица большим пальцем.

— Останься, — говорю мягко с легкой улыбкой.

Он вдыхает. Резко. Будто всё это время не позволял себе дышать. А потом смотрит на меня с тем вниманием, которое правильнее назвать жаждой. Горячей и неутолимой.

— Ты уверена? — спрашивает он хрипло. — Мне… очень легко будет не остановиться.

— Тогда не останавливайся, — шепчу я.

Он кивает. Между нами поднимается жар, от которого хочется выть. Будто всё это время между нами собиралась буря, и сейчас ударит первая молния.

И всё рушится. Барьеры, недосказанности и обиды падают, точно жухлая листва. Он прижимает меня к себе, целует так, будто хотел сделать это с момента, как открыл глаза в капсуле. Полотенце соскальзывает.