Граф в Тайной канцелярии - Денис Мист

— Глеб, вы видели его? — осторожно спросил я.

— Да, — тихо промямлил он. — Игнатьев. Он ничего не сказал… просто… кинул шар. Иначе я бы… закрыл… — Глеб болезненно поморщился. Врач начал меня прогонять, но он остановил. — Все нормально, я продолжу. Когда думал, что убил всех нас, он сказал… сказал «теперь можно и яблочком закусить». И ушел.

— Яблочком⁈ — сначала удивился я, а потом вспомнил последний разговор с Кощеем. — Точно. Спасибо, Глеб. Вы очень помогли. Выздоравливайте.

Я вернулся к императору с уже готовым планом. Нужны только уточнения.

— Ваше величество, как попасть в Навь из дворца?

— Зимний защищен от переходов, — удивился он.

— Ваше величество, — укоризненно заметил я и улыбнулся. — Даже в Кремле есть лазейка. А тут и подавно должна быть.

— Какой догадливый, — проворчал Константин. — Зачем тебе? Что сказал Глеб?

— Думаю, Игнатьев ушел через портал в Навь. И вряд ли вы его еще увидите на службе.

— Это еще почему?

— Он жаждет стать некромантом, — ответил я, понизив голос до шепота.

— Безумие какое-то, — проворчал император, но явно поверил и развернулся на каблуках. — Идем. Только как он узнал о комнате перехода?

Только я открыл рот, чтобы ответить, как он сам потер лоб и застонал, словно от зубной боли.

— Память проясняется? — с пониманием уточнил я.

— Да. Я сам ему сказал. Когда мы говорили о встрече с журналистами, он спросил о безопасности. В частности о том, не смогут ли прийти через Навь. И я ответил. Все сам рассказал. Не понимаю. Какому-то мелкому чиновнику…

Константин вел меня обратно наверх, через Тронный зал, по какому-то коридору. Навстречу попадались служащие и слуги, все почтительно отступали в сторону и кланялись. Император иногда кивал, но чаще не замечал, занятый воспоминаниями, самокопанием и разговором.

— Очевидно, что гребень вам вставили в волосы в Москве. Предварительно его дали подержать в руках всем, кто мог понадобиться, — рассуждал я. — И зачастую это именно вот такие аристократы среднего звена. Просто так к вам не подойдут, но если по делу, то смогут сказать или спросить все, что понадобится. И никто ничего не заподозрит.

— Какая низость, — процедил государь.

И тут нас нагнала Ольга. Она вклинилась между нами, с не самым жизнерадостным видом.

— Какая низость? — уточнила она.

Император пояснил и спросил, что там с Катериной.

— Ты был прав, Дим, — со вздохом ответила она. — Ей что-то подлили или подсыпали. Легкое, чтобы Катя почувствовала себя нехорошо, но не настолько, чтобы подумать об умышленном отравлении. А что это, покажет анализ — я уже сделала и отправила в лабораторию.

— Не надоело быть правым? — мрачно уточнил император.

— В таком — очень надоело. Но мне по долгу службы надо быть параноиком и думать о самых плохих вариантах, — ответил я, стараясь сохранять невозмутимость.

А у самого неприятно заныло под ложечкой. Вот чего он пристал? Сначала странные взгляды, теперь такие вопросы. Меня что, в чем-то подозревают? Так и сказал бы прямо. Сам псионик, Катя тоже. Устроили бы уже допрос с пристрастием. Что на нервы-то давить⁈ Конечно, вслух я ничего подобного не сказал.

В молчании мы прошли еще два коридора и спустились ниже уровня земли. Тут снова оказался коридор с дверьми по обеим сторонам. Но Константин провел нас к двери в самом конце и открыл ее. Стоило переступить через порог, как я физически ощутил переход через защиту. Словно дышать стало легче. Странно, что я не ощущал давления раньше. К моему облегчению, что не один такой, Ольга тоже вздохнула свободнее. Охранники остались за дверью.

— Что-то вы странно реагируете на защиту, — удивленно заметил государь.

И тут меня осенило.

— Ничего удивительно, ваше величество. Всего полгода прошло с тех пор, как мы несколько суток провели по другую сторону. И сейчас только из Нави выскочили.

— Осторожнее с этим. А то будет как с Корфом, — проворчал он.

— Для этого надо оставить там значительную часть себя и принести с собой большую часть Нави, — улыбнулся я.

А сам подумал, что довольно много вариантов застрять между двух миров. Вот взять хотя бы историю с Полозом — он вполне уживался и там, и тут. Правда, у такого существования свои правила и ограничения, но все зависит от цели. Как жители Нави не могут долго находиться в Яви, так и людям там надолго задерживаться не стоит. Никто не говорил этого вслух, но в тот раз мы с Ольгой знатно рисковали в Хельхейме.

Я отвлекся от рассуждений и осмотрел помещение, куда привел нас император. Небольшая комната с довольно низким потолком, не больше двух с половиной метров. Вдоль стен справа и слева стояли простые деревянные скамьи. В дальней стене виднелась ниша с алтарем. А по центру остывал круг вызова.

Я подбежал к нему и успел увидеть основные руны до того, как они погасли, и хвостик от морковки. Призывали тут Горбунка.

Так если пришлось делать призыв, еще и с подношением, значит, побег пошел не по плану.

— А вот теперь надо спешить, — пробормотал я. — Баба Яга далеко живет?

— Далеко, — проворчал император.

— Так… — Я потер лоб, соображая, как лучше поступить. — Вы сможете вызвать определенного Серого Волка, ваше величество?

— Быстро нет.

— Тогда мне нужен ломоть черного хлеба и стакан… нет, лучше бутылка молока.

— Ты перекусить решил⁈ — опешил он, а Ольга едва сдержала смех.

— Нет, мне домовой нужен, — терпеливо пояснил я.

— Ах, домовой. Ладно.

Константин повернулся к двери, но я остановил его.

— Ваше величество. Пока кто-то будет бегать туда-сюда, пройдет время. Домовой приходит по всему дому, так что позвольте я просто пройду на кухню.

— И то верно. Иди.

— Я провожу, отец, — вызвалась Ольга.

И мы побежали обратно через коридоры и залы. Конечно, народ оборачивался — не принято в Зимнем дворце бегать, но мы спешили.

— Он ведь уже далеко убежал, — заметила Ольга на подходе к кухне — я чуял ароматы еды и живот отзывался на них жалобным урчанием.

— Горбунки выносливые, но не такие быстрые. А Волк и учует, и догонит. Надеюсь.

— Надеюсь, мы его догоним, — пробормотала царевна, открывая дверь кухни.

— Оля, тебе лучше сейчас остаться тут, — придержал я ее. — Твой отец еще не в себе. Скоро начнется откат, ты же знаешь. И Катя пока не поможет.

Она сначала упрямо поджала губы, но потом опустила голову и плечи. Как же мне хотелось ее обнять, ободрить, поцеловать. Но нельзя — слишком много глаз.

— Ты прав. Но я соскучилась, — призналась Ольга.

— Я тоже, — ответил я, а у самого в груди разливался жар. — Вот