Личный аптекарь императора. Том 11 - Егор Золотарев
Лошади, почувствовав свободу, ринулись куда-то вбок, а мы поднялись вверх. Я обмотал одну руку ремнем и сильно наклонился вбок, чтобы посмотреть на османов, которых теперь можно называть пленниками.
Мужчины были живы и даже пытались вырваться из цепких лап Калифрона, но где там. Наверняка дракон даже не чувствовал их потуг, легонько придерживая, чтобы не раздавить.
«Летим к своим!» — велел я и направил его в сторону отряда.
Свои оказались довольно близко. Члены отряда первыми увидели нас и принялись махать руками и отправлять вверх огненные стрелы, чтобы мы не пролетели мимо.
Дракон нашёл свободное место, и перед тем, как спуститься, сбросил свой груз в мягкий нетронутый снег. Османы попытались сбежать, но я вытащил и-за пояса зельестрел и крикнул, показав им его:
— Сдавайтесь! Иначе пристрелю!
Я не знал, понимают ли они русскую речь, но демонстрация оружия им точно подскажет, что я имею в виду.
Османы перебросились парой фраз на своём языке и вмиг выхватили оружие, но я не дал им ни малейшего шанса. Два выстрела — два попадания. Одновременно они упали в снег, не в силах пошевелиться. «Оковы» заблокировали способность управлять свои телом.
— Саша! Ну наконец-то! — послышался сзади радостный голос Орлова, и весь отряд показался из леса. — Мы уже успели подумать о плохом.
Он подкатил ко мне на лыжах и заключил в крепкие объятия.
— Ну и напугал ты нас, — он перевёл взгляд на османов. — А это кто такие?
— Трофей, — усмехнулся я.
— Ну ладно. Сейчас всё расскажешь, — он повернулся к отряду и крикнул. — Привал!
Все с облегчением принялись снимать лыжи и доставать сухпайки. Двое магов заковали османов в антимагические кандалы и привязали к деревьям, чтобы те ничего не отморозили себе, лёжа в снегу.
Сидя с кружкой горячего чая и жуя аппетитный бутерброд, я подробно рассказал обо всём, что происходило. Орлов остался доволен и велел немедленно связаться с лагерем и доложить Грибоедову о случившемся, затем подошёл к османам, которые потихоньку начали приходить в себя, но могли только бессвязно мычать и мотать головами.
— Странно, что с собой у них нет никаких документов и опознавательных знаков, — задумчиво проговорил граф и ещё раз прошёлся по карманам османов, которых уже обыскивали. — Действительно, ничего нет. Саша, ты уверен, что они представляют для нас хоть какую-то ценность? Может, пристрелить их, и дело с концом?
— Нельзя их убивать. Судя по тому, как к ним относились, это люди высоких чинов.
— Что ж, мне придётся кого-то отправить с ними в лагерь, — недовольно протянул Орлов и окинул взглядом свой отряд. — Вообще-то у меня каждый человек на счету.
— Нет, не надо. Мы с Калифроном сами это сделаем. А вы двигайтесь по этому же курсу. Если ничто не остановит в пути, вечером вы подберётесь к войску.
— Ну хорошо, — с облегчением выдохнул он. — В очередной раз решил большую проблему.
Он вытащил из своего рюкзака шоколадный батончик и с улыбкой отдал мне.
— Держи, заслужил.
В полевых условиях этот батончик с цельными ядрами фундука казался божественным лакомством.
Перекусив, отряд засобирался в дальнейший путь, а я повёл османов к Калифрону, который с хрустом жевал пойманного лося.
— Если будете себя плохо вести, попадёте в его пасть, — сказал я и кивнул на окровавленную морду.
— Эй, парень, я деньги дам. Отпусти, — вдруг сказал один из пленников — осман с тонкими чертами лица и черными глазами.
— А-а, так вы русский знаете, — удивился я. — А чего раньше молчали?
— С тобой говорить хочу. Другие — не надо, — он старательно выговаривал слова.
— Сколько денег предложишь? — из чистого любопытства поинтересовался я.
— Много-много акче. Целый мешок акче, — заговорщически прошептал он. — Будешь доволен.
— Хм, интересное предложение, — я сделал вид, будто задумался. — А как ты мне эти деньги передашь?
— Полетели туда, — кивнул он в сторону османского войска. Странно, что он запомнил, с какой стороны мы прилетели, ведь был в когтях дракона и явно паниковал. — Там акче. Много акче. На всю жизнь хватит.
— Заманчивое предложение. Только как же ты мне отдашь эти деньги? Неужели они твои?
— Да-да, — быстро закивал он головой. — Мои. Всё моё.
— Всё твоё, говоришь, — улыбнулся я. — Кто же ты такой?
Осман было открыл рот, но тут же со звуком захлопнул. Чуть не проговорился.
— Я — обычный э-э-э… воин. Я простой человек, — он даже лицо жалостливое сделал, чтобы убедить меня.
— Врешь, — усмехнулся я. — Но ничего, наши люди в лагере тебя разговорят. Если сам ничего не расскажешь — заставят. Поэтому мой тебе совет — не упрямся, — я подтолкнул его к Калифрону.
— Паст! Хайн! Кафир! — заорал он и его лицо исказилось злобой.
Явно обозвал меня на своём языке, но я лишь улыбнулся.
— Зря. Я ведь могу разрешить дракону съесть тебя.
— Давай! Давай! Пусть съест! — презрительно скривил он губы. — Сен бир итсин! Алкак хериф!
Повинуясь моему мысленному приказу Калифрон, до этого не обращавший на нас внимания, повернул голову и с грозным рыком двинулся навстречу.
Спесь гневливого османа тут же испарилась. Он упал передо на колени и заискивающе проговорил:
— Спаси, воин. Умоляю.
— Да? — удивленно приподнял бровь. — Кажется только, что ты говорил: Давай, пускай съест.
— Прости. Я не так хотел сказать. Плохо знать ваш язык, — он усилил свой акцент.
— Ничего, в тюрьме научишься.
Я взобрался на шею Калифрона. Дракон, выпустив обжигающий воздух в сторону пленников, взмахнув крыльями, поднялся. Османы ринулись к лесу, но дракон аккуратно прихватил их когтистыми лапами и не спеша полетел в сторону нашей базы.
Пока летели, я поймал себя на мысли, что теперь война точно закончится. Не знаю, с чего это я так решил, но почему-то был уверен, что османы потерпели серьезное поражение. Возможно, это снова подсказывает моя интуиция.
Всю дорогу тот говорливый осман пытался докричаться до меня, но я не обращал никакого внимания на его предложения и угрозы. Краем уха слышал что-то про бриллианты и золото.
