Архитектор Душ IX - Александр Вольт

— Тогда можете быть свободны, — подытожил генерал, закрывая папку. — Через два часа собирайтесь снова здесь, вас встретят кураторы этапа. Не опаздывать.

Толпа начала приходить в движение. Гул голосов снова наполнил помещение — люди искали своих напарников, обсуждали жребий, кто-то радовался, кто-то откровенно негодовал.

Я повернулся к своей «крымской фракции».

— Ну что, дамы и господа, — произнес я, оглядывая их. — Пойдемте знакомиться со своими парами? Хотя вам двоим, — я кивнул Дмитрию и Марии, — знакомиться уже не надо.

Дубов буквально сиял от радости. Он обнял Марию за плечи, и та, вопреки обыкновению, даже не попыталась отстраниться, а лишь смущенно улыбнулась.

— Виктор, это просто праздник какой-то! — воскликнул барон. — Судьба благоволит смелым! Мы с Машей — команда мечты.

— Или команда везунчиков, — пожала плечами Виктория.

— Язва ты, Вика, — беззлобно отмахнулся Дубов. — А тебе кто достался?

— Если я правильно помню, то вон тот мрачный тип у стены, — она кивнула в сторону высокого худощавого мужчины с лицом, на котором, казалось, застыла вечная скорбь всего еврейского народа. — Выглядит так, будто он уже меня похоронил. Ладно, пойду налаживать контакт. Надеюсь, он хотя бы разговаривать умеет.

Виктория решительно направилась к своему напарнику, цокая каблуками. Я проводил её взглядом. Нелегко ее напарнику придется, девка-то с характером, палец в рот не клади.

— Мы, пожалуй, пойдем кофе выпьем, обсудим тактику, — сказал Дмитрий, подмигивая мне. — А ты, граф, уже знаешь кто твой партнер?

— Ага, — я снова повернул голову в сторону, и Дмитрий проследил за моим взглядом на Александра Борисовича, который все еще топтался на месте, не решаясь подойти.

— Тот лысоватый потеющий мужчинка? — уточнил он.

— Ага, — повторил я без энтузиазма.

Нет, возможно, я и ошибаюсь. Хотел бы ошибаться. Раз ему удалось пройти аж до данного этапа, то он точно что-то знал.

— Что ж, тогда удачи, — сказал Дубов. — Мы пошли.

— Спасибо, — хмыкнул я. — Увидимся. Audentes fortuna juvat.

— Прости? — переспросил Дмитрий, подняв брови.

Я мягко улыбнулся.

— Удача сопутствует храбрецам.

Оставив счастливую парочку, я глубоко вздохнул, настраиваясь на рабочий лад, и направился к своему напарнику.

Александр Борисович, заметив мое приближение, выпрямился, одернул пиджак, который сидел на нем мешковато, и сделал неуверенный шаг навстречу.

— Виктор Андреевич! — воскликнул он, когда я подошел ближе. Голос его слегка дрожал, а ладонь, которую он протянул для рукопожатия, была, как и в прошлый раз, влажной и липкой. — Какое совпадение! Какая… э-э… ирония судьбы, верно? Из пятидесяти человек — именно мы!

Я пожал его руку — коротко, но твердо, стараясь не выказывать брезгливости.

— Добрый день, Александр Борисович. Да, жребий слеп, но справедлив. Нам предстоит работать вместе, так что предлагаю сразу отбросить лишние церемонии.

— Конечно-конечно! — зачастил он, заглядывая мне в глаза. — Абсолютно согласен! Я… я, честно говоря, даже рад. Вы такой спокойный, уверенный… А я, знаете ли, немного нервничаю. Я всегда нервничаю перед ответственными моментами. Давление, сердце шалит… Но поверьте, у меня многолетний опыт, тем более здесь, в столице, где на каждого коронера падает довольно много ежедневной работы…

Он тараторил как пулемет. Слова вырывались из рта так часто, словно Александр Борисович боялся тишины. Я смотрел на него и пытался понять, как этот человек вообще работает в морге. Там нужны стальные нервы и холодная голова, а передо мной стоял комок сплошных нервов.

Хотя, возможно, это просто маска? Защитная реакция? Я снова, уже по привычке, активировал магическое зрение, на секунду погружая мир в серые тона.

Ничего.

Абсолютно нормальная психея живого человека. Никакого фона, от которого мороз пробирал бы по коже. Обычный, заурядный, испуганный мужик.

Я отключил зрение, подавляя вздох разочарования. Лучше бы он был скрытым магом или гением-социопатом, нежели паникером. С таким работать — как идти по минному полю. Одно неосторожное движение, и все.

Хотя в моей практике прошлого мира мне был знаком один хирург с сильным тремором в силу преклонного возраста, но как только в его руках оказывался ланцет или скальпель, то этот тремор неизвестным образом исчезал.

Никто не мог объяснить этот феномен. Может, и Александр Борисович у секционного стола проявит себя достойно? Очень надеюсь.

— Александр Борисович, — прервал я его поток сознания мягко, но настойчиво. — Успокойтесь. Мы прошли первый этап. Мы здесь. Значит, мы чего-то стоим. Ваша задача сейчас — выдохнуть.

— Да, вы правы… Простите, — он виновато улыбнулся, вытирая лоб рукавом, забыв про платок. — Просто… вы граф. Аристократ. А я… ну, вы понимаете. Простой врач из Химок. Не хотелось бы быть обузой.

— Здесь нет графов и простых врачей, — отрезал я. — Здесь есть коллеги. Если мы хотим пройти дальше, мы должны быть командой. Значит, план такой: у нас есть полтора часа. Предлагаю не слоняться по углам, а пойти в парк, найти тихую скамейку и подышать свежим воздухом.

— В парк? — он удивился, но тут же закивал. — Отличная идея, пойдемте!

Я кивнул и направился в сторону выхода. Александр Борисович последовал рядом со мной.

* * *

Мастеру было физически противно.

Потные ладони Александра Борисовича, его сбивающееся дыхание, учащенное сердцебиение, вызванное даже незначительной физической нагрузкой. Но больше всего ему было противно притворяться.

Лебезить. Заикаться. Изображать из себя ничтожество, которое боится собственной тени.

— Осторожнее, здесь ступенька, — произнес Громов, придерживая дверь и пропуская его вперед.

— Ох, да, спасибо, Виктор Андреевич! — воскликнул Мастер, растягивая губы в заискивающей, жалкой улыбке, от которой у него самого сводило скулы. — Вы так любезны… Право слово, я так неловко себя чувствую…

Он семенил рядом с графом, стараясь не отставать, и чувствовал себя актером погорелого театра, которого заставили играть роль шута перед королем.

Не сказать, что его ужимки и поведение вызывали у Громова какое-то явное раздражение или, наоборот, симпатию. Виктор вел себя ровно. Он был спокоен как удав. Он просто шел, а Мастер в теле Крылова просто следовал за ним.

«Ишь ты, — хмыкнул Мастер про себя, наблюдая за профилем своего напарника. — Важный какой стал. Спокойный».

Он помнил другого Громова. Опустившегося, спившегося, жалкого червя, который ползал в ногах, вымаливая крохи знаний. Тот Громов был безвольным куском мяса, ищущим спасения в бутылке и запретных ритуалах.

А