Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

— Нарушение периметра, часть оборудования не отвечает, — произносит Кеная.

— Отвлекающий маневр! — выговариваю я и это же одновременно со мной говорит Касс.

В той серверной хранился архив Кенаи. Каждую неделю её текущее состояние сохраняется. В архиве формируется бекап данных, чтобы в случае фатальной ошибки можно было восстановить все знания, которые она получила.

— Что ему могло понадобиться среди слепков нашего ИИ? — спрашивает Касс.

— Он планирует уничтожить Кенаю, — рычу хрипло. — Иначе бы не отбирал у нас возможность вернуть её к жизни. Но и это… для него слишком мелко.

В голове роится миллион мыслей, одно предположение сменяет другое. Если мы имеем дело с Моэном, то просто уничтожение ИИ даже такой могущественной структуры, как Астровентис, — не самоцель. Он мыслит на несколько шагов вперед. А значит…

— Касс, — произношу серьезно и твердо. — Астровентис замораживает работу, пока мы не создадим новый бекап Кенаи. Надо признать, Моэн пока на шаг впереди, значит, пора лишить его форы.

— Тогда нужно объявить, — мрачно кивает он.

Я снова связываюсь с Кенаей:

— Создай всеобщее оповещение, что на ближайшее время все сотрудники освобождены от работы. Жалование продолжит начисляться, — произношу в трубку.

— Будет сделано, ксинт Орвен, создаю уведомление.

Я смотрю на Касса.

— Достань мне Зейна, Касс, — повторяю тяжелым тоном. — Нам нужно покончить с Моэном раз и навсегда.

А про себя договариваю, что этот гад уничтожил «мою игрушку», но он не доберется до моей женщины. Я остановлю его раньше.

45.

Саша

Дэйн уходит, оставив меня дома с Синтией наедине. Точнее, одну. Синтия не в счет. Я прошу её сделать мне чай, потом иду в душ. Потом возвращаюсь в спальню, натягиваю халат, кутаюсь в плед.

Спать не тянет. Я не устала.

После ужина, полета, свечей, танца, — после его «никогда не снимай» и теплого поцелуя в макушку — я сижу в кресле, стягивая плед на плечах, и тупо смотрю в экран на стене. Он не светится, не мигает. Он просто ждет. Как и я.

Мы могли бы посмотреть фильм вместе, но у Дэйна новые дела, ради которых надо сорваться с собственного свидания.

Сначала мне казалось, что всё встало на свои места. Колье, взгляд, планы на отдых. Всё это выстроило в голове приятный образ: я — любимая, желанная, защищённая. Я есть. В жизни Дэйна.

Но сейчас, когда я одна, а от него нет вестей, с каждой минутой сомнения, которые я загнала в темный угол, медленно, по капле, капают обратно в кровь.

За окном темнеет. Воздух плотный, спертый. Я выхожу на балкон, в памяти всплывает наш последний секс на этом балконе. Это было прекрасно, врезалось в память и пробегает мурашками возбуждения по спине.

В стороне Астровентис в небе будто что-то пылает и парят красные точки. Спасательные дроны?

Я беру коммуникатор, пишу Дэйну сообщение:

«Любимый, у тебя все в порядке?»

Сердце тревожно сжимается, стоит подумать, что с ним могло что-то случиться.

Ответ приходит спустя минуту или около того.

«У меня в порядке. В Астровентис не в порядке. Никуда не выходи. Как закончу, вернусь домой».

Становится немного спокойнее. Я оставляю дверь открытой и возвращаюсь в спальню.

С Астровентис не в порядке — Дэйн сказал. Наверняка вернется усталый. Злой. Чужой. Да и сейчас он не мой, принадлежит работе. А мне… почему-то сегодня особенно страшно оставаться одной.

Я снова устраиваюсь в кресле. Не хочу засыпать, не дождавшись мужа. Прошу Синтию сделать мне кофе, и когда её манипуляторы выкатывают мне чашку, пытаюсь насладиться напитком.

— Саша, — вдруг говорит она ровным голосом, — вам поступил видео-звонок.

Я медленно поднимаю голову. Внутри всё холодеет. Почему через Синтию? Если это Дэйн, почему не позвонил на коммуникатор?

— Кто?

— Контакт отсутствует в адресной книге, — воркует Синтия.

Дыхание учащается, ладони леденеют и становятся влажными, но одновременно с этим внутри бушует любопытство.

— Откуда звонок? — всё-таки пытаюсь собрать побольше данных.

— Ориссан, округ Сантори, технопровинция Мидрекс. Более точный адрес скрыт.

Надо принять решение. И я принимаю.

— Соедини.

На экране передо мной появляется мужское лицо. Красивое, но угловатое, острое, черты грубые, резкие скулы, глубоко посаженные глаза, светлая кожа, будто мраморная. Симметричное лицо. Сдержанное. А взгляд не как на человека, а как на… задачу.

— Здравствуй, Саша, — произносит он. Его голос гладит по коже, как шелк, но внутри откликается стеклянной крошкой. — Дэйн извлек из тебя мой имплант. Это печально. В первую очередь для тебя. Но и для меня тоже. Этот имплант был совершенен. Ты, кстати, как мое творение, тоже совершенна в некотором роде.

Я замираю.

— Кто вы?

Он улыбается, но это жестокий оскал, как улыбнулся бы палач новичку в очереди на казнь.

— Я Эйвар. Я подарил тебе существование, — он говорит торжественно, точно зачитывает список заслуг на вручении медали. — Я тот, кто вложил в тебя каждую мысль, каждое воспоминание, каждое ощущение. Ты, наверное, сейчас испытываешь… смятение. Это побочный эффект. Биохимия мозга даёт сбой, когда алгоритм веры в собственную подлинность разрушается.

У меня в голове не укладывается. То есть как это, он вложил мне воспоминания?

— Нет! — Я качаю головой. — Вы все врете! Это ложь. Я настоящая.

— Конечно. Первая стадия — отрицание, — произносит он тоном в тоне психотерапевта. — Настоящая… копия землянки Саши Вееровой. Ты живёшь два месяца и восемнадцать дней. Ты — репликантка.

Он делает паузу, будто давая осмыслить. Мне знакомо это слово, но я не могу поверить, что я — ненастоящая. Я вообще человек? Это как пытаться осмыслить размер Вселенной. Невозможно.

— Я собрал тебя для выполнения задачи, — гремит Эйвар. — Феромон в крови, имплант мозгу, вшитая фиктивная память о жизни, которой не было. Родители, корги по кличке Плюшка, университет в Нью-Риге… Эссе, которое ты якобы писала в кафе под уличную скрипку? Я выбрал эту