Надуй щеки! Том 9 - А. Никл

«Здравствуйте, это вы убили моего отца?»

Глупо. Неизмеримо глупо, но в то же самое время, и не позвонить он тоже не мог. Ему казалось, что вот-вот и он узнает правду, разрушив полог лжи, отделивший его от свободы и справедливости.

Но на том конце Чхе Дон Гиль, кем бы он ни был, тоже не торопился брать трубку. Джисону вдруг представились крупные капли пота на лбу у чиновника, который видел, что ему звонит его собственная жертва.

Гудки шли долго. Их уже было девять или десять. Сын министра хотел было уже отключить вызов, когда вдруг трубку на той стороне взяли.

— Алло? — дрожащим голосом произнёс абонент.

Джи Джисон даже открыл рот, но не смог проронить ни единого звука. Он впал в ступор, окончательно растеряв любые здравые мысли. Чего бы он сейчас не сказал, всё выглядело бы глупо и ненужно. Именно поэтому Джисон решил молчать и дальше.

— Алло, кто это? — продолжал человек с той стороны соединения, с каждым словом выдавая свою нервозность всё больше и больше. — Послушайте, если это какая-то шутка, то не надо так. Кто это звонит? Ответьте хоть что-нибудь, чёрт тебя подери!

Джисон ждал. Он вдруг захотел, чтобы человек сам бы признался в том, что совершил. Но, конечно, это было бы слишком просто. Да и кто в здравом уме будет сознаваться в совершённых преступлениях, если за него отдувается кто-то другой?

— Это же не может быть Югай Гён Тхе! Это полиция⁈ Если что, я был дружен с министром!

Понимая, что голос начинает срываться, Чхе Дон Гиль нажал на отбой. Телефон в руках Джисона булькнул, обозначая, что связь прервалась.

Он ещё долго сидел, сжимая в руках телефон отца с погасшим экраном. Не замечая ничего вокруг, он думал.

В той же позе он сидел и сейчас, спустя пару дней. Только вот телефон был отключен и надёжно спрятан.

Но главное, что у Джисона почти не осталось сомнений. Почему этот чиновник так сильно нервничал? Если бы он был ни при чём, вряд ли звонок с номера бывшего, пусть и погибшего начальника, вызвал бы у него подобные чувства. Но в данной ситуации страх буквально передавался на расстоянии.

Впрочем, этого, разумеется, было недостаточно для железобетонных доказательств. Нужно было, чтобы этот самый Чхе Дон Гиль сам сознался бы в содеянном. Но для этого необходимо было разработать план.

Джи Джисон откинулся на шершавую стену. Его мысли крутились вокруг одного и того же, постоянно приходя на одно и то же место. Нужно как-то вывести чиновника, убившего отца, на чистую воду.

Но как?

Вот, если бы этим занимался Гису, то, скорее всего, это не заняло бы много времени. Да, сын министра всё сильнее осознавал, почему к Гису Хегай такое отношение со стороны всех окружающих. Даже чеболей.

Не заметив, как это произошло, Джисон уснул. Разумеется, сны его не были спокойными, а мысли даже там крутились всегда вокруг одного и того же. Парень искал ответ, и хотел найти его любой ценой.

Тут-то он и понял, что вокруг него всё изменилось. Открыв глаза, Джисон увидел, что посреди камеры стоит его отец и с грустью смотрит на него.

— Отец! — хотел было сказать парень и подняться на койке, но ни гортань, ни какие-либо мышцы не слушались его, поэтому он вынужден был просто лежать и смотреть.

— Сын мой, — проговорил министр, по-прежнему глядя на Джисона, — теперь некому о тебе позаботиться, поэтому ты должен повзрослеть. К сожалению, я не всё смог донести до тебя. Но главное, что ты должен помнить, это о том, что справедливость выше всего остального. Я люблю тебя, сын.

— И я люблю тебя, отец, — проговорил Джисон и открыл глаза.

Камеру уже заливал свет из высокого зарешёченного окна. И, разумеется, никакой подсвеченной фигуры посреди камеры не было. Но Джисону показалось, что он обрёл нечто важное. Как будто что-то сильно изменилось за прошедшую ночь.

В его голове мысли перестали мчаться на бессмысленной карусели, а стали медленно и лениво складываться в некий план. Или хотя бы в некое его подобие.

* * *

Юми Нам сидела в своём новом кабинете и держалась из последних сил. Когда вышел очередной претендент на место в её пиар-агентстве, она обхватила голову ладонями и тяжело вздохнула, после чего, начала уже дышать размеренно, чтобы привести себя в порядок.

За последние несколько дней она уже несколько раз пожалела о том, что дала согласие на всю эту авантюру. Как только она погрузилась в то, что вообще предстоит сделать, у неё волосы зашевелились на голове.

Но это было ещё далеко не всё. Следующий шок её ждал, когда она начала набирать людей в свой проект. И вот тут начался самый натуральный ужас.

Большая часть из тех, кто пытался устроиться на ключевые должности были либо совершенно некомпетентны, либо вызывающе поверхностны. Юми, которая и сама совсем недавно с головой погрузилась в эту деятельность и то уже понимала больше, чем те, кто приходил уже с якобы опытом работы.

Другие приходили с действительным стажем и пониманием: как и с чего нужно начинать. Но эти все, как один сначала внимательно оглядывали кабинет, затем садились напротив Юми, проникновенно смотрели ей в глаза, и практически в один голос говорили:

— Я надеюсь, ваш отец имеет к этому непосредственное отношение? Просто работать на Ду Бон Нама — это огромная честь.

После этого Юми обычно объясняла, что её отец не имеет к данному проекту никакого отношения, и огонь в глазах претендентов заметно угасал. Они обещали подумать и довольно быстро уходили прочь, чтобы исчезнуть навсегда.

Девушка, конечно, негодовала. Но, разумеется, она не собиралась выезжать на имени отца. Хотя то, что он не имеет никакого отношения к агентству, было не совсем правдой.

Довольный Ду Бон Нам был готов предоставить дочери любые ресурсы, только бы она погрузилась в работу. И забыла о своём Чане.

На Чана, кстати, теперь действительно времени почти не хватало. Впрочем, так же, как и у него на неё. Встречались они только в комнате дома у Гису, но обычно просто падали рядом без сил и засыпали. А ещё вместе добирались до школы и сидели там на уроках, борясь с желанием ещё поспать.

Юми очень надеялась, что всё это временно. Она говорила себе, что вот сейчас всё доделает, откроет агентство, и тогда