Ледяная невеста для герцога дракона - Таля Верховская
Похоже, не совсем угасла. Она дремала, затаилась. А моё появление, чуждая воля, память о льде и скорости — всё это стало ключом, пробудившим древнюю силу.
Я сосредоточилась, пытаясь понять, как это работает. Холод вырывался из груди, растекался по рукам, заставляя воздух вокруг меня кристаллизоваться. Я направила его на кувшин с водой, стоявший на столике. Представила, как жидкость застывает, становится твеёрдой, как лёд на катке. Вода замерзла за секунду. Лёд треснул, покрываясь паутиной трещин.
Я отпрянула, потрясённая собственной силой. В груди рождалось понимание, холодное и чёткое: кажется, этот мир дал мне оружие — и теперь я должна научиться им пользоваться, чтобы выжить.
* * *
Я не сомкнула глаз всю ночь. Смотрела на иней, пульсирующий на пальцах, и складывала мозаику. Вспышка магии не осталась незамеченной. Я вспомнила, как Эльфрида вскользь упоминала служанку, которая якобы видела, как Лианна «покрылась инеем» после ареста брата. А через две недели Лианна «упала» в пруд— случайность?
Кто-то заметил пробуждение древней силы. Кто-то испугался. Возможно, кто-то решил избавиться от угрозы, пока она не окрепла.
Осознание обрушилось, холодное, как могильный камень:
—Я не сама упала в пруд, — прошептала я, чувствуя, как пульс барабанит в висках. — Я не хотела добровольно уходить из жизни. Меня толкнули в воду. Меня убили. Кто-то приказал избавиться от девушки, в которой проснулась магия.
Теперь я, чужая душа в этом теле, направлялась на Отбор — прямо в лапы тех, кто, возможно, уже готовил мой конец.
Я села, обхватив колени, и обрывки чужих воспоминаний вспыхивали искрами в сознании: холодная рука на спине, резкий толчок, хруст льда под ногами, а затем — лицо. Рыжие волосы, заплетённые в тугие косы, злая улыбка, застывшая, как маска, глаза, в которых плескалась ненависть.
Я не узнала этот образ — но запечатлела его в памяти, как карту, по которой буду искать убийцу.
— Я найду тебя, — прошептала я в темноту, сжимая кулаки до боли, пока ногти не впились в ладони. — Кем бы ты ни была.
Глава 4. Лёд под ногами
Глава 4. Лёд под ногами
Утро началось не со света, а с боли. Каждый мускул в теле Лианны ныл, словно его вчера использовали вместо молота. Я села на кровати, и позвоночник отозвался глухим протестом. Это не была знакомая боль спортсмена после хорошей тренировки — та боль была благородной, предвестницей роста. Эта же была болью истощения.
Эльфрида вошла бесшумно, словно тень, неся кувшин с водой. Она увидела, что я сижу, и её лицо осветилось облегчением, но тут же сменилось тревогой.
— Леди, вам нельзя вставать. Вы ещё слабы...
— Я встану, — перебила я. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Эльфрида, мне нужно зеркало.
Она замялась. В её глазах мелькнуло сомнение. В домах обедневших аристократов зеркала были роскошью, часто разбитыми или спрятанными, чтобы не видеть увядания рода. Но она кивнула и вышла.
Когда она вернулась с маленьким, мутным зеркалом в потёртой оправе, я взяла его дрожащими руками. Я готова была увидеть что угодно, но реальность ударила сильнее, чем я ожидала.
Из стекла на меня смотрела незнакомка. На вид лет шестнадцати, хотя Эльфрида говорила, что мне скоро девятнадцать. Лицо было худым, скулы выступали остро, под кожей просвечивала сетка синих вен. Глаза — огромные, серые, обведённые тёмными кругами бессонных ночей. Волосы, пепельно-русые, тусклые, висели безжизненными прядями.
Но в этих чертах была порода. Высокий лоб, изящный изгиб бровей, правильный овал лица. Если бы не истощение, если бы не этот загнанный взгляд... Лианна была бы красива. Той тихой, аристократичной красотой, которая не кричит, а шепчет.
Я провела пальцами по отражению. Холодное стекло холодило подушечки.
— Ты была красивой, Лианна, — прошептала я. — И ты была сильной. Ты выживала здесь одна, без родителей, без денег, под давлением долгов. Я...я постараюсь сделать так, чтобы твоя жизнь не прошла зря. Твоё тело станет моим оружием. Я буду тебя, вернее себя кормить, я буду укреплять свои мышцы.
Я поставила зеркало на стол и повернулась к Эльфриде. Старуха стояла у двери, сцепив руки передником.
— Мне нужно платье. То, которое не жалко испортить. И ещё... — я сделала паузу, подбирая слова. — Коньки.
— Коньки, леди? — Эльфрида моргнула, словно я предложила ей съесть уголь. — Зачем вам...
— Коньки моего брата, — поправила я. — Дэниела. Вы говорили, он катался на пруду. Они должны быть где-то в доме. В сарае, в кладовой. Мне всё равно, какие они. Старые, ржавые, мужские. Мне они нужны.
Эльфрида смотрела на меня долго. В её взгляде читалась борьба между желанием защитить меня от простуды и страхом ослушаться. Но сталь моего голоса заставила её кивнуть.
— Я поищу, леди. Но только если вы пообещаете не выходить на лёд одной. Там опасно.
— Я обещаю, — солгала я.
* * *
Коньки нашлись через час. Они лежали в сарае, заваленные старым хламом, пахли сыростью и железом. Лезвия были тупыми, покрытыми рыжим налётом, кожаные ремни потрескались. Но это были коньки.
Я наточила их о старый брусок, который нашла там же. Звук металла о камень был приятным, знакомым. Он вернул меня домой, в те времена, когда подготовка к выходу на лёд была ритуалом.
Ночью, когда замок погрузился в тишину, а в окнах погасли последние огни, я выбралась из комнаты. Коридоры спали. Скрип половиц под моими ногами звучал как выстрелы, но никто не вышел. Я закуталась в старую шаль, сунула коньки в мешок и вышла во двор.
Пруд за конюшней замерз. Лёд был неровным, покрытым трещинами и буграми, но это был лёд. Настоящий. Живой.
Я села на скамью у берега и надела коньки. Они были велики, пришлось набить носки тряпками, чтобы нога не болталась. Ремни врезались в лодыжки. Я встала.
Ноги задрожали сразу. Тело Лианны не умело держать равновесие. Мышцы атрофировались, связки были слабыми. Я сделала первый шаг и рухнула.
Боль была острой, мгновенной. Колено ударилось о лёд так, что искры посыпались из глаз. Я сидела на льду, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкую ткань платья, как кровь сочится сквозь разрыв на ткани.
— Вставай, Алиса, — прошептала я в темноту. — Ты делала это тысячу раз. Ты ломала кости и вставала. Это просто ещё одно падение.
Я
