Эволюционер из трущоб. Том 17 - Антон Панарин
Я активировал доминанту «Ментальная клеть» и начала транслировать кошмары, извлечённые из самых тёмных уголков его подсознания. Страхи, которые он прятал глубоко внутри, не желая признавать их существование тысячелетиями напролёт.
Глаза Короля Червей закатились, он забился в моих руках. Попытался закричать, но я зажал ему рот ладонью, не давая издать ни звука. По лицу побежали капли пота, смешанные с кровью, сочащейся из носа. Я не знал, что именно творится в его воспалённом сознании, но догадывался.
Готов спорить, сейчас он видит своего господина. Недоделанного божка, который всеми силами желает возродиться на этой планете. А вот и доказательство моей правоты. Король Червей выгнулся дугой и заорал во всё горло:
— Господин! Нет! Я не предавал! Я служу вам верой и правдой! Всегда!
Я решил усилить его ужас и активировал «Устрашающую ауру» на полную мощность. Визуально ничего не произошло, но лицо Короля Червей так исказилось, что казалось, он вот-вот разрыдается от ужаса.
Но и этого оказалось недостаточно, чтобы изгнать эту тварь из тела моего брата. Вздохнув, я активировал доминанту «Контроль звуковых волн», изменил свой голос, сделав его многогранным, глубоким, звучащим одновременно на нескольких частотах, чтобы создать эффект, будто говорит не один человек, а тысячи разъярённых небожителей, объединённых в единый хор.
— Ты меня разочаровал, — прогремел мой голос раскатом грома, отразился от стен склепов, разнёсся по всему кладбищу, заставив землю задрожать под ногами.
Король Червей задохнулся от страха. Изо рта пошла пена, смешанная с кровью. Он закричал — истерично, пронзительно; его голос сорвался, превратился в визг испуганного ребёнка.
— Я отправил тебя на Землю, чтобы ты нашёл сосуд, — продолжил я изменённым голосом, в котором одновременно звучали тысячи тонов. — А ты не можешь справиться даже с сопляком, которому всего пять лет отроду? Ничтожество! Я должен был уничтожить тебя и взять другого послушника, более достойного, более преданного, более компетентного!
Про пятилетний возраст я приврал, но сейчас это было и не важно.
— Не-е-ет! — завизжал Червовый Король, и в его голосе звучал животный ужас, первобытный страх, который парализовал волю. — Господин, прошу, дайте мне ещё один шанс! Я всё исправлю! Я найду сосуд! Я выполню задание! Не убивайте меня, умоляю! Я буду служить вам вечно!
Он умолял, рыдал, захлёбывался слезами. Услышав это, я лишь сделал свой голос грубее.
— Нет тебе прощения, мерзость, — прогремел мой голос, и в нём не было ни капли милосердия. — Только смерть смоет твои грехи. Только забвение освободит меня от твоего жалкого присутствия.
В этот момент до меня донёсся звук, от которого сердце ёкнуло, а инстинкт самосохранения взвыл. Многоголосый топот десятков ног, бегущих по заснеженным дорожкам кладбища, приближался со всех сторон одновременно. Заражённые услышали крик своего господина и прибежали на помощь.
Класс… А я-то думал, что после того, как разум глиста попадёт в ментальную клеть, марионетки рухнут на землю, будто им обрезали все ниточки. Я сдавил шею Короля Червей так, что прибавь я немного силы, и с лёгкостью оторвал бы ему голову, а после вложил в свой голос всю ярость, всё презрение, всю ненависть, которые испытывал к этому паразиту.
— Я уничтожу тебя и сотру память о твоих деяниях в этом и всех остальных мирах, бесполезное ты создание! — заорал я.
— Не-е-ет! — завопил Червь, и из груди Александра вырвался алый сгусток энергии.
Яркий, пульсирующий, размером с кулак. Это было ядро сознания Короля Червей. Сгусток на секунду завис в воздухе, задрожал и рванул навстречу зараженным, выбежавшим из-за угла. На всём ходу он влетел в грудь ближайшего зараженного и за долю секунды захватил новое тело. Марионетка содрогнулась, выпрямилась, её глаза мгновенно налились красным светом, а на лице появилась самодовольная улыбка.
— А ты не так прост, щенок, — произнёс он хриплым голосом, тяжело дыша и опираясь рукой о стену склепа. — Совсем не прост. — Он задумался на мгновение и добавил. — Знаешь, я лучше убью тебя и найду другой сосуд. Ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых.
— Вот как, — усмехнулся я. — Что ж, отличный план. — Я закинул на плечо тело Александра, покинутое паразитом, а после добавил. — Вот только от ужаса ты забыл кое-что важное, — спокойно произнёс я. — Крепкий сосуд нужен не только твоему господину, но и тебе самому. А то тело, в которое ты только что вселился… — я сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.
Тело марионетки, в которое вселился Червовый Король, внезапно содрогнулось в конвульсиях, заставив паразита замереть на месте. Что-то шло не так, что-то неправильное происходило с плотью, которую он занимал всего несколько секунд назад.
Кожа на руках начала пузыриться и вздуваться, как будто под ней скапливался газ под высоким давлением. Живот раздулся, превратившись в огромный шар, который до предела натянул одежду. Глаза вылезли из орбит и налились кровью.
— Верни моё тело! — заголосил Король Червей.
— Хммм… Думаю, я вынужден отказать в вашей просьбе, — улыбнулся я и отправил тело Александра в пространственный карман.
В следующее мгновение тело марионетки взорвалось с отвратительным хлюпанием, разбросав во все стороны кровь, куски плоти и кишки. Красная слизь покрыла надгробия, расположенные в радиусе пяти метров от эпицентра взрыва. А потом из останков вырвался алый сгусток энергии. Он метнулся к следующему заражённому.
Сгусток влетел в рот марионетки, проник внутрь и за доли секунды захватил контроль. Марионетка остановилась, выпрямилась, повернула голову в мою сторону и открыла рот, собираясь что-то сказать. Но слова так и не прозвучали, потому что тело снова начало раздуваться, кожа потрескалась, из разрывов хлынула кровь, а через три секунды последовал новый взрыв, ещё более мощный.
— Нет! Нет! Это невозможно! — закричал Червовый Король уже из следующего тела, которое он захватил, повинуясь инстинкту самосохранения.
Но и это тело взорвалось, едва паразит успел освоиться. Алый сгусток с каждым переселением становился всё меньше, теряя часть своей энергии. С размера кулака он уменьшился до размера яблока, потом до размера теннисного мяча, до грецкого ореха… Взрыв следовал за взрывом, кровь заливала кладбище, превращая снег в красную кашу.
Я стоял неподвижно, наблюдая за агонией «Великого Бедствия», и понимал, что в этой сущности нет величия, только ничтожность. Это была медленная мучительная смерть, растянувшаяся на десятки секунд, в течение которых паразит успел осознать весь ужас своего положения. Когда сгусток уменьшился до размеров вишни, я решил,
