Только для взрослых 18++ - Мария Вель
В воспаленном мозгу пульсирует удушающая мысль.
Веры больше нет.
– Остановка сердца, – тараторит врач. – Необходимо провести ряд обследований.
Шумно и часто дышу, стараясь понять смысл слов, уловить фразы. Контроль слетает. Все рычаги здравого смысла срываются.
– Я хочу ее видеть, – кричу. – Я хочу видеть Веру. По телу пробегает напряженная ледяная дрожь. Горло сжимается от спазмов. Хриплю, но не могу остановиться. Кричу. Это похоже на ад, в который я медленно спускаюсь. Каждый гребаный день преодолеваю новую ступень.
– Вера…. – ору в пустоту. Сознание плывет. Ничего не понимаю. Плечи опадают. Голова опускается. Падаю на колени. Охреневаю от боли. Думал, что смогу стерпеть. Но, сука, это уже выше моих сил.
Вера … Вера… Вера…
– Успокойся. Приди в себя. Работает бригада врачей. С ней все будет в порядке. Посещения пока запрещены. Жди.
– Вы можете пересадить ей сердце? Я готов лечь под нож. Хоть сейчас. Слышите меня? Вырежете мое сердце!
– Тебе надо отдохнуть, – тяжело вздыхает. Протягивает пластиковый стаканчик с кофе. – Ты же понимаешь, что с твоей мамой не все так просто. Если бы проблема была только в сердце…
Если бы….
Впадаю в бесконечную агонию.
Вернись мама…
Вернись…
Боль спираль за спиралью наматывает круги внутри меня, расползается уродливой массой. Но к сожалению, не убивает.
Делаю еще несколько попыток дозвониться до Абрамовой.
Пытаюсь нормализовать дыхание и успокоиться.
Врач возвращается под утро. Измотанный, с неизменной маской на лице.
– Можешь пройти к ней, – всё, что сейчас нужно.
Когда вижу удручающую картину, из глаз едва не срывается жгучая вода.
Она жива.
Вера жива.
– Люблю тебя, – сплетаю наши пальцы. Сердце сходу срывается с привычного ритма. Медленно выдыхаю и целую ее руки.
Хочу услышать твой голос. Очень хочу.
Я начинаю его забывать.
Завожу тачку и мчусь домой. От мыслей отвлекает телефонный звонок. Зимин. Очухался. И это после хреновой тучи пропущенных.
Я слышу, что он говорит. Забываю, где нахожусь. Что-то внутри лопается и разливается ядовитой кислотой. Мозг упорно подсовывает картинки того, что Ладыгин и Тася.
Моя незабудка. Твою ж мать…
Не могу сосредоточиться на дороге. Гоню как ненормальный.
Абрамова провела эту ночь…. Запрещаю думать. Но стоит представить.
Меня штормит. Пиздец, как выворачивает. Шум в ушах нарастает.
Едва вписываюсь в поворот и выруливаю во двор.
Дверь открывает кобра. Мачеха как всегда рада меня видеть. В доме тишина. Она такая гнетущая, разбавляется лишь болтовнёй лживой суки. Дрянь взрывает мозг. Поливает грязью собственного ребенка.
Не верю.
Открываю дверь, а там….
Жизнь меня решила доконать!
Голова трещит, раскалывается.
Мир трещит.
Ноги перед ублюдком раздвинула.
Гребаная сводная.
Гандон лыбится. Смотрит на нее и лыбится. Счастливый. Сука! Он счастливый.
Стою рядом, а самого ведет.
Влюбился, блядь! Поверил, а ей похрен на меня.
Растоптала.
«Выслушай меня. Всё не так, как ты думаешь».
Что, я, сука, должен слушать?
Что, я, блядь, должен понять?
Не соображаю, когда молочу по роже пидора. Просто сжимаю кулаки и бью. Втаптываю руки вместе с кровью.
Моргаю, хочу убедиться, что все исчезнет.
Думал моя будет, и похуй на всё. Давно решил, что не отпущу. Не трогал. Таскался за ней, таращился и терпел. Каждый раз сдерживался, силой не брал. Незабудка сама призналась, что боится близости со мной. Решил добить ее нежностью.
Просто обнимал. Мне порой было достаточно. Мне было хорошо, когда она рядом. До безумия. Трясло от ее тихого вздоха. Каждый раз тормозил. Задевала отказом мою гордость, мужское начало? Похуй! На всё было похуй. Всё готов был стерпеть.
Душу мою вскрыла.
Повело меня на Абрамовой.
Что же ты сделала? Как ты могла?
Сокрушаюсь от боли.
Убила.
Подыхаю.
Это больше не любовь.
Ненависть. Лютая. Адская.
Остаток дня тупо бухаю, заливаюсь пойлом. И так каждый день. Не сплю. Изредка выползаю из хаты, выплескиваю агрессию в зале. Возвращаюсь домой, напиваюсь, курю.
Врала. Лживая сука. Не любила.
Ничего не исправить.
Все произошедшее так, мать его, мучительно. Она убила мой мир. Абрамовой больше не будет в моей жизни.
Сука! Я так тебя любил. Как же я тебя любил.
Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу.
Сильнее, чем можно ненавидеть.
Видеть ее не хочу. Не могу. Но какого-то черта еду к Ярому. Ненавижу и смотрю.
Красивая… Какая же ты красивая…
До сумасшествия скучаю.
Продолжаю слушать нелепые оправдания.
Нагнуть ее после всего и оттрахать.
Злоба выворачивает наизнанку.
Гребаное наваждение!
Проклятая одержимость!
Ничего не стоит взять ее. Прямо тут. В чужом доме. У стены.
Шлюха.
Я спала с Ладыгиным!
Позволила прикасаться к себе. Дрянь. Раздвинула перед ним ноги.
Запрещаю думать, как у них там было.
Любовь уже не вернуть.
Несусь со всех ног из дома.
– Ты же любишь ее, дебил, – прилетает жестко от Ярого.
Спасибо, я сам бы не допёр.
Лучший друг! Охуенный родственник!
С ним она тоже или как…
В открытую не говорит. Слабо? Он со мной вообще не разговаривает. Одуреть можно, бывшая девушка и двоюродный брат! Класс!
– Перестань ее преследовать и гнобить. Приди в себя, Громов. Ей и без тебя хреново.
– Уебывай со своей Тасей! Пошли оба на хуй.
– Ты совсем сдурел! Ты же ее убиваешь.
– Я всего мог ожидать, только не того, что ты с ней …
– Ну, давай, договаривай. Можешь еще в табло мне втащить. Ты совсем дурак! Она тебя никогда не простит! Никогда. Пошёл вон!
Я тебя ненавижу, Абрамова!
Но чертова незабудка еще живет во мне.
Моя…моя…моя…
Что мне делать?
Как с этим жить?
Всё, что я хочу – забыть.
Мотаю головой. Надо ставить точку.
Убиваю в себе Абрамову.
Она отныне не моя.
Всегда и во всём первым был. Но, кажется, главный бой проигран. Неравная
