Только для взрослых 18++ - Мария Вель
Я слышу сдавленный крик Ладыгина, удушающие вопли мамы и удары. Он бьет и бьет. Каждый удар достигает цели. Погружаюсь в хаос. Набегает охрана, кто-то из прислуги.
– Успокойся, – орет разъяренный отчим. – Убирайся. Больше ты здесь не появишься.
Я чувствую себя раздавленной, униженной. Не могу сдержаться, рыдаю.
– Изверг! Больной ублюдок! Я не верю, что он твой сын! – причитает мама. – Вышвырни его на улицу! Немедленно! – кричит так громко, что закладывает уши.
– Сука! Дрянь! Сука! – голос Даниила в воспаленном мозгу. Он обращается ко мне. Бросает обидные слова. Оскорбляет.
– Эдуард, надо обработать раны, – визжит мама. – На тебе живого места нет. Сумасшедший. Господи, что он с тобой сделал…
Всхлипываю. Продолжаю дышать ядом. Картинка размыта перед глазами.
Проходит время и наступает тишина.
– Прошу, выслушай меня, – шепчу в пустоту. – Клянусь, всё не так, как ты думаешь.
Ничего не соображая, просто дрожу. Прокручиваю в голове случившееся. Пошевелиться не могу.
Какая же она огромная… рана внутри меня. Кровоточит.
Разве такое возможно?
Что ты наделала, мама? Убила меня.
Одно я осознаю – Даниил не простит, не поверит. Все кончено.
Падаю на колени. Невыносимая тошнота подкатывает к горлу, комом забивается во рту. Меня выворачивает. С хрипом и в судорогах опустошаю желудок. Грудная клетка спазмирует, заставляя сгибаться в три погибели.
– Ты беременна? – мне ненавистен этот голос. – Когда у тебя была последний раз менструация? – шипит в ужасе. – Собирайся, поедем к врачу. Пока не поздно. Не хватала мне еще и этого позора.
Не замечаю, как она выходит.
Мне надо на свежий воздух. Меня не волнует, во что я одета. Абсолютно.
Я поднимаюсь и плетусь к выходу. Поочерёдно перебираю босыми ногами. Голова опущена, а руки пали. Я почти уверена, что не почувствую обжигающего мороза. В душе в тысячу раз холоднее. Зимняя стужа. Сплошной лед.
Обнимаю себя руками, спускаюсь по лестнице.
Слышу за спиной едкий смешок Ладыгина.
– Ну что незабудка, чья взяла? Я ведь предупреждал, что ты ответишь? Расплатишься сполна за свое высокомерие.
Не отвечаю, просто нет сил.
Не останавливаюсь. Продолжаю свой путь на волю.
-Ты самая охуевшая баба из всех, которых я встречал. Но видишь, как в жизни бывает, – в голосе ликование. – Даже у такой наглой дряни закончилась удача. Я все-таки добьюсь своего, сука! Я тебя поимею.
– Оставь меня в покое! – его пальцы скрещиваются на моем запястье, притягивает к себе.
Я не смотрю в лицо. Мерзко и противно.
– Не хотела по –хорошему, – он не думает меня отпускать. Дергаю руку. Пальцы сильнее давят, болезненно впиваются в кожу. – Ты сама во всем виновата. Наклоняется низко, опаляя дыханием. – Теперь я буду тебя трахать вместо сопляка Громова.
Хватает за подбородок, вынуждая смотреть в лицо, превратившееся в кровавое месиво.
– Пусти! – чувствую, что задыхаюсь. Кислорода не хватает. Дергаюсь изо всех сил.
– Пошла вон! – цедит сквозь зубы, толкая меня в грудь.
Все происходит как в страшном сне.
Стремительно теряю опору под ногами.
Не успеваю ухватиться за перила.
Соскальзываю вниз.
Перед глазами все темнеет.
Падаю. Падаю. Падаю.
Глава 25
Тася
Мрачный и угрюмый пейзаж за окном по дороге из больницы.
Едем молча.
Ярославу, конечно, есть что сказать. Но, слава Богу, он пока задает мало вопросов.
Машина сворачивает в противоположную сторону от вокзала, что вызывает у меня кратковременную панику.
– Куда мы? Поезд через час. Опоздаем.
– Мы едем ко мне домой, – ошарашивает меня ответом.
– Погоди, – смотрю на него с таким удивлением, словно вижу его впервые. – Что значит к тебе домой?! Я не поеду. Тормози у метро. Сама доберусь.
– Еще будут пожелания, кроха? – он обрушивает на меня вопросительный взгляд. – Есть нет, то не суетесь.
– Пожалуйста, мне не до шуток. Я опоздаю, – хнычу.
– Тася, давай без глупостей и ненужных вопросов. С универом я всё порешал. У тебя домашнее обучение. Сессию тоже сдашь дистанционно, с практикой что-нибудь придумаем. Жить в общежитии в твоем положении крайне проблематично. Там нет условий.
– Ты не оставляешь мне выбора.
– Поверь, так будет лучше, – спокойно отзывается. – До конца семестра ты живешь у нас. А там посмотрим. Если надумаешь уехать, я лично отвезу на вокзал. Семья у меня большая, каждый будет рад помочь.
– Ты вообще не должен со мной возиться.
– Тася, даже не мечтай…
Вздыхаю и вынужденно улыбаюсь Беркутову. Он единственный в этом городе родной мне человек.
Два месяца прошло, а кажется целая вечность. Кажется, что вся моя жизнь уместилась в два месяца в казенном доме. Ладыгин отправил меня на пожизненный больничный, а Громов разбил сердце.
Как жаль, что я не остановилась.
Как жаль, что я полюбила ненавистного сводного брата.
– Плохо, что не смог поговорить с твоим врачом. Надо к нему еще на недели заглянуть.
– Радовский нарасхват. Вряд ли у тебя получится. Да и ничего нового он тебе не скажет.
– Ну, чего ты опять загрустила?
– Страшно. Не хочу идти на судебные заседания. Не хочу видеть Ладыгина. Не готова с ним встретиться лицом к лицу.
– Решим вопрос. Наймем адвоката, пусть он бегает, суетиться. Ты кстати, знаешь, кто будет стороной обвинения?
Отрицательно качаю головой. Не интересовалась.
– Гордей Беркутов. Мой старший. Фортанула, так фортанула. Отправит Гордый падлу Эдика на нары, лет так на двенадцать минимум.
– Спасибо тебе за всё, что ты для меня делаешь, – выдыхаю.
Слезы на глаза наворачиваются от того, что жизнь треснула пополам. Разбилась подобно хрустальной вазе. Ненавижу быть кому-то должной. Но, кажется, этого не избежать.
Всё время, что я провела в больнице, приходилось терпеть тяжкую боль. Сжав зубы, я рыдала в подушку. Училась заново ходить. И если физическую боль я готова была превозмочь, что душевную… нет.
Как же я
