Граф в Тайной канцелярии - Денис Мист

— Я тоже. Спасибо, Катя. Будем надеяться, что папка исчезнет или Даниил с Дмитрием ее вернут, — пробормотал он. — Жаль только, что они не знают всей важности документа, за которым гонятся.

* * *

Щит слегка приглушил звук удара. Но он не скрыл дым и первые язычки зеленоватого пламени в изломанном капоте — так горел мана-двигатель. Даня рефлекторно поднял руки в защитном жесте, хотя мы оба прекрасно знали, что нам ничего не грозит за этим щитом. И потому я смотрел во все глаза за тем, что делает Строганов.

Да, еще мгновения назад я назвал его дураком. Но это эмоции. А холодный разум говорил, что не такой уж наш вор и дурак. Ведь провернул же кражу, где нужна выдержка и расчет. Значит, и сейчас барон только изображает отчаяние.

Я не ошибся. За миг до столкновения Строганов выскочил из манакара и покатился по двору. Потом вскочил и побежал к двери одного из подъездов.

— Уходит, идем, — коротко обронил я и отправился в погоню. При этом снова поставил на беглеца темную метку.

— Да сколько можно⁈ — взвыл Даня и последовал за мной.

Ему пришлось огибать обе машины. Когда я уже схватился за ручку двери подъезда, за спиной раздался взрыв. Я обернулся лишь для того, чтобы убедиться в целости своего друга — что щит нашего манакара выдержит и это, я не сомневался.

Взрывная волна толкнула Даню и вынудила сделать несколько нелепых шагов. Я протянул ему руку, чтобы не упал, и практически втянул в подъезд. Дверь закрылась и мы прислушались. Но вместо шагов услышали хлопок двери. Причем, не на верхних этажах, а чуть дальше и ниже.

— Проходная парадная, — простонал мой друг и побежал по короткой лесенке в пять ступеней к двери в противоположной стене. По пути он продолжил ворчать: — Ну почему мы не в Петербурге. Сейчас заперли бы его во дворе-колодце и взяли спокойно.

Я улыбнулся. Он до сих пор называет подъезды парадными на питерский манер и многое сравнивает с бытом культурной столицы. И сейчас соглашался — питерский закрытый двор сейчас нам бы не помешал. Больше суток на ногах, сейчас бы спать, а не носиться по первопрестольной.

Тем временем Строганов выскочил на улицу, пробежал под аркой какой-то дом и вынырнул на набережную Яузы. Здесь он заметался в поисках места, куда бы спрятаться. Перебежал оживленную проезжую часть, чудом не попав под машину. Я рисковать не стал и наколдовал иллюзию светофора с красным светом. Машины послушно остановились — мы пробежали. Потом я убрал иллюзию и получил возмущенные сигналы клаксонов от обманутых водителей. Перемещаться к Строганову я все еще не рисковал, но бегать тоже надоело — устал.

Видимо, он тоже. Беглец развернулся и запустил в нас целым роем острых сосулек. Я видел, что он чертит руны, потому подготовил щит. Сосульки разбили его, но и сами опали. Под ногами захрустел лед.

— Надоело, — выдохну Даня и ответил ему огненным копьем.

Строганов увернулся, но… налетел на урну и потерял равновесие.

— Да какого черта, — простонал мой друг и поднял глаза к небу.

Глава 10

Раздался визг тормозов. Удар. Шлепок тела об асфальт. Заполошный крик женщины.

Вряд ли бы и я в этой ситуации смог бы что-то сделать, окажись на месте беглеца. Теперь оставалось разбираться с последствиями.

Мы с Даней переглянулись и пошли к телу. Этот балбес споткнулся об урну и вылетел на проезжую часть, прямо под колеса автомобиля. Разумеется, водитель не успел среагировать — скоростной режим тут семьдесят километров в час. От удара барон отлетел метра на три вперед и остался лежать в неестественной позе.

Тут же остановились ближайшие машины, прохожие начали подходить, задавать очевидные вопросы. Что случилось, что случилось? Сами не видите, что ли⁈

— Тайная канцелярия, — громко сказал я на подходе к телу и поднял удостоверение.

Народ тут же расступился, кто-то вспомнил о срочных делах и пошел прочь. Не любят нас, не ценят. А ведь чуть что вспоминают и кричат «спасите-помогите».

Для порядка я пощупал пульс. Как и предполагалось, Строганов был мертв. Рядом водитель машины лепетал о том, что он не виноват, что пострадавший сам выскочил. Даня его успокаивал.

— Где тут телефон? — громко спросил я и покачал головой на вопросительный взгляд друга, подтверждая кончину преступника.

— А так вон там, на углу, — подсказала та самая женщина, что кричала. Сейчас она усиленно терла нос платочком, но это нервы, а не сопли-слезы.

Я кивнул, но перед тем, как пойти звонить, осторожно обыскал тело. Во внутреннем кармане лежал сложенный вчетверо листок. Я развернул, пробежался глазами и выругался.

— Что там? — Даня как раз освободился от водителя и подошел.

Я молча показал ему. Это был договор с Норманнской Империей, секретный настолько, что нам о нем знать не полагалось. Наверняка именно его сейчас ищет князь Долгоруков. Только почему он лежал в сейфе у него, а не у императора?

— Иди звонить, а я покараулю, — сказал Даниил, убирая документ во внутренний карман пиджака, и повернулся к части толпы. — Так, граждане, смотреть не на что. Произошел несчастный случай. Расходимся!

Разумеется, никто и не подумал расходиться. А у меня далеко уйти не вышло.

— Вы видели? Видели⁈ — вдруг раздался у меня за спиной голос какого-то деда. — Этот с тела бумажку какую-то вытащил и второму отдал. Может, не шпики они вовсе, а? Да и молоды так-то, мальчишки сосем. И что гнались-то? Может, эта самая бумажка и нужна была.

Я резко развернулся и подошел к деду. Соседи, что было согласно загудели, тут же притихли, какая-то матрона даже отошла от сухонького старичка. Ох, как же хотелось ему вдарить. Но я при исполнении. Да и не дело дворянину поднимать руку на простолюдина, тем более пожилого. Даня тоже обернулся, но увидел меня и продолжил заниматься той стороной толпы. А я еще раз достал удостоверение и сунул его под нос деда.

— Ты думай, что и о ком говоришь, почтенный, — процедил я. — Перед тобой не шпана дворовая.

— Так это ж бумага, она все стерпит, — продолжил он хорохориться.

Но я видел, как он побледнел, как забегали водянистые глаза. Понял, что излишняя бдительность и мнительность рискуют выйти боком.

Со снисходительной усмешкой я поднял руку и начертил Алатырь. Руна темного цвета повисла в воздухе. Люди ахнули и отошли от деда. Неужели подумали, что я собрался что-то делать с ним? Те времена давно прошли, когда барин мог запросто