Плохой Демон - Михаил Ежов

Уверен я был только в одном: утреннее собеседование никак не связано с тем, что меня пригласили в Эрмитаж.

Мои размышления прервал кофейный мужчина: вдруг шагнул ко мне, слегка тронул за локоть и сказал, обдав облаком перечной мяты, вырвавшимся из его рта:

— Хотели бы жить вот так?

— В смысле — как цари? Во дворце и всё такое?

— Именно.

— С одной стороны, наверное, неплохо. Дорого-богато. С другой — такие огромные залы, и в каждом может находиться тот, кто рано или поздно накинет тебе удавку на шею. Плюс всегда быть на виду, думать о том, что кому сказать, как помахать рукой и прочее. Так что, пожалуй, всё-так, нет.

Кофейный кивнул.

— Правильно. Жить нужно просто: чтобы всё было, и ничего не хотелось. Я заметил, что вы больше разглядываете людей, чем птичек, — добавил он после короткой паузы.

Тем временем, бронзовый павлин повернулся к зрителям задницей. С этой стороны перья хвоста были посеребрены, что, очевидно, символизировало ночь.

— Этот великолепный экспонат — единственный действующий крупный автомат восемнадцатого века, дошедший до наших дней в своём первозданном виде, — с гордостью сообщила экскурсовод, поправив огромные очки в пластмассовой оправе.

— Часы обалденные, — ответил я кофейному. — Но меня сюда позвали насчёт работы. Вот и пытаюсь понять, к кому обратиться.

Если это он прислал мне билет, то пусть признается уже, чёрт возьми…

— А что, если смотреть нужно именно на птичек? — осклабился мой собеседник, продемонстрировав золотые верхние клыки. И указал на павлина. — Как вам автомат? Произведение искусства, не правда ли? И осмелюсь заметить, что внутри даже больше, чем снаружи.

Я покосился на остальных посетителей и экскурсовода: не возмущает ли их наша беседа. Но никто в нашу сторону даже не взглянул. Как будто мы и не разговаривали вовсе.

— Прекрасные часы. Не представляю, как их умудрились сделать.

Кофейный кивнул.

— Да, непростое было дело. Значит, вас заинтересовала вакансия?

Ну, наконец-то! Теперь, по крайней мере, стало ясно, что билет прислал этот мужик неопределённого возраста.

Правда, я до сих пор не понимал, как именно это произошло.

Тем не менее, я в Эрмитаже и болтаю с потенциальным работодателем в костюме из змеиной кожи и тёмных очках.

Бронзовый петух издал крик, знаменуя начало нового дня.

На этом представление было окончено.

Женщина-мышь беззвучно захлопала в ладоши. Старичок, явившийся несколько минут назад с ключами специально, чтобы завести для пятерых посетителей старый механизм, поклонился.

Одна из двух девушек поаплодировала, но тут же смутилась и опустила руки, неловко поглядывая на остальных.

— Пойдёмте дальше, — сказала мышь, и трое из нас потянулись за ней.

Старичок с ключами заковылял в другую сторону. Чем-то он походил на персонажа из старых чёрно-белых фильмов ужасов. Этакий прислужник вампира или доктора Франкенштейна. Уверен, если подойти к нему поближе, в полной мере можно ощутить терпкий аромат прожитых лет. Без ноток дуба и сандала, но не менее ошеломительный.

Кофейный мужик не двинулся. И я тоже. Было бы странно просто взять и свалить от того, кто, вроде как, должен тебя собеседовать.

Но он стоял, глядя на застывшего павлина, и молчал. Я решил проявить инициативу. Юля часто говорила, что мне этого не хватает. Может, поэтому мы и расстались. Надо было её расспросить подробней на этот счёт, но я опасался услышать что-нибудь неприятное. Не хотелось усугублять. Да и казалось, что это будет выглядеть… даже не знаю… жалко, наверное. А жалким быть не хотелось.

— Это вы прислали? — спросил я, вытащив конверт.

— Да. Позвольте? — кофейный аккуратно забрал у меня письмо и сунул себе во внутренний карман змеиного пиджака. — Итак, вы решили откликнуться на предложение.

— Угу, — мы остались вдвоём в зале, и голоса эхом разносились среди стеклянных витрин. — А вы работаете здесь, в музее?

Мой вопрос почему-то вызвал у собеседника смех — словно внутри него с треском рвалась бумага.

— Простите, — сказал он, качая головой. — Нет, конечно! Ни в коем случае. Просто решил провести здесь собеседование.

— Странное место, если честно, — заметил я.

Кофейный пожал плечами.

— Но вы же приехали, — он бросил взгляд на золотые часы, на мгновение приподняв манжет рубашки. — Итак, давайте приступим. Мне вас рекомендовали как лучшего механика в городе. Как считаете, справедливо?

— Кх-м, — издал я неопределённый звук. Механиком я бы себя не назвал. Но сразу отметать подобное предположение не хотелось. — Кто рекомендовал?

— Довольные клиенты, — невозмутимо ответил мой странный собеседник. — Кто же ещё? Вы ведь не думаете, что о вас говорят на каждом углу?

— Нет, ничего такого я не думаю, — совершенно твёрдо сказал я. — Но…

— Давайте к делу, если не возражаете. Время позднее, — кофейный указал на бронзового павлина. — Смотрите.

В ту же секунду ожила сова!

Я аж вздрогнул, когда она начала двигаться, издавая мелодичные звуки колокольчика.

— Заставьте её замолчать, — сказал кофейный, сделав приглашающий жест.

Даже чутка в сторонку отступил, словно предоставляя мне место для маневра.

— В каком смысле? — не понял я.

— Не знаю. В любом. Я хочу, чтобы эта тварь заткнулась.

Мужик говорил серьёзно, но у меня всё сильнее росло подозрение, что я стал жертвой розыгрыша. Или причуды сумасшедшего.

— Птица в витрине, — сказал я. — А если б и не была, я не стал бы её… трогать.

Кофейный пожал плечами.

— И не надо. Это же музейный экспонат. Их вообще касаться руками запрещено, — он показал на табличку с соответствующей надписью. — Просто прикажите ей.

Я невольно усмехнулся. Балаган какой-то, честное слово! И уж точно, самое дикое собеседование из всех, на которых я бывал. Если это вообще оно.

— Просто приказать? — слегка насмешливо переспросил я.

Мужик кивнул. Мой ироничный тон его не смутил.

— Только от души, — он оскалился, сверкнув золотыми клыками.

Я прищурился. Ладно, давай поиграем.

— И вы меня возьмёте на работу?

— Ну, если сова не замолчит, то точно нет.

— Хорошо. Я попытаюсь.

Повернувшись к птице, я уставился на неё. Боже, что за бред⁈ Я, и правда, в этом участвую⁈

— Не делайте вид, — сказал вдруг мужик. — Приказывайте!

Вздохнув, я подумал, что хочу, чтобы бронзовая птица остановилась. Ну и замолчала. При этом почувствовал себя полным придурком. Если б хоть День рождения был или Новый год…

Сова застыла! Раздался последний замирающий в её недрах звяк колокольчика, и в зале воцарилась тишина.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнул кофейный, как будто именно этого и ожидал. — Вы молодец. Я в вас почти не сомневался. Способности налицо, — он вдруг взял меня за локоть и повёл к выходу. — Конечно, придётся пройти ещё одно испытание, но оно последнее. Даю слово. Вот, — он