Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши

— Сейчас мы посмотрим твои рисунки, а потом я покажу тебе кое-что, — загадочно произносит Трой, смотрит прямо в меня своим черным пытливым взглядом, — и ты точно все вспомнишь.

16.

Весна

Мы поднимаемся к моим покоям. Трой идет позади, ни слова, ни звука, только мягкие шаги по гладкому полу. Когда я подношу руку к панели двери и она открывается, я уже собираюсь войти… но он делает шаг за мной.

В спальню.

Я замираю.

Он входит. Спокойно. Уверенно. Будто это совершенно нормально. Для него, наверное, это ничего не значит. Но я выросла в той части Земли, где мужчина не переступает порог спальни женщины без причины. Это сакральное пространство, место близости. Там, где он — уже не просто гость.

У меня от волнения холодеют ладони, и по спине пробегают огненные мурашки.

Я не подаю вида, что его присутствие меня сильно волнует. Прохожу внутрь и останавливаюсь у стола.

Ощущаю Троя за спиной, чувствую каждый вдох — как в кабинете. Но тогда была деловая игра. Сейчас — что-то другое.

Черт. Это все мне чудится. Мозг выдает желаемое за действительное. Трой тут только ради рисунков. Ради того, чтобы я вспомнила. Хватит нервить на ровном месте.

— Вот, — говорю, открывая папку с рисунками, раскладываю акварельную бумагу на глади стола и останавливаюсь. — Это… то, что я рисовала. До.

Примерно такие рисунки Весна показывает Трою

Трой подходит ближе. Молча. И смотрит.

Сначала — спокойно. Потом его брови чуть сдвигаются, взгляд становится глубже. Он узнаёт. Узнаёт что-то, чего я сама не могу вспомнить. Но не говорит.

Я жду. Пытаюсь расшифровать выражение его лица. Надеюсь — на восхищение? Глупо. Конечно, нет. С чего ему восхищаться моей неумелой мазней?

— Это ты видела во сне? — спрашивает он, не отрывая взгляда от изображений.

— Не всегда. Иногда просто… чувствовала, — у меня перехватывает дыхание. Волнуюсь, как первоклашка на первой линейке, и не могу отделаться от ощущения, что все это — бред и ненужная ему информация. — Как будто… они просто были во мне. Образы. Неизвестно откуда.

Он кивает. Не комментирует.

Но я вижу — он заинтересован по-настоящему. От этого внутри поднимается тёплая волна гордости. И в ту же секунду я себя одергиваю. Не обольщаться! Он восхищается моей работой, знаниями, чем угодно, но только не мной. Во мне нет ничего примечательного, и не стоит мечтать зря!

— Спасибо, Весна, — произносит он после паузы. — Теперь, думаю, тебе стоит спуститься в подвал.

Я поднимаю взгляд. Он смотрит прямо в меня. Глубоко. Неотрывно.

— Это святая святых моего поместья. Мое место силы, если угодно. — Его голос становится глубже и интимнее. — Я никого туда не пускаю. Но ради тебя я сделаю исключение.

Наверное, мне стоит радоваться такой чести, но я больше волнуюсь. Честно говоря, рисунки нисколько не прояснили мою память, и теперь мне страшно, что вообще ничего не поможет.

Мы спускаемся на лифте ниже уровня посадочной площадки, затем выходим и идем по извилистым наклонным каменным коридорам, уводящим всё глубже в гору. Воздух здесь прохладный, но у меня липкие от пота ладони.

Полутьма, неоновая подсветка вдоль стен, редкие импульсы срабатывающих сенсоров. Я молчу. Трой тоже. Но тишина между нами кажется звенящей чем-то священным.

В душе — уже не просто тревожное волнение, а напряжение, пульсирующее в животе. Я иду рядом с Троем, ощущая его энергетику буквально кожей. Воздух между нами как перед грозой — кажется наэлектризованным.

Мы добираемся до конца. Трой прикладывает ладонь к панели — и перед нами открываются тяжелые двери, напоминающие что-то давно забытое из фильмов про Индиану Джонса.

Они отъезжают в стороны с глухим, вибрирующим звуком. Я замираю на пороге.

Помещение выдолблено в толще скального массива, но покрыто гладкими плитами с голографической инкрустацией. По периметру — витрины. Внутри каждой — реликвия. Свет преломляется в их гранях, создавая мягкое, почти чувственное свечение, от которого кажется, что сами стены дышат.

Трой делает приглашающий жест.

— Проходи, Весна, прикоснись, — произносит он низко и бархатисто. — Никто из ныне живущих не держал их в руках. Но ты можешь. Если хочешь.

Он подводит меня к одной из витрин, открывает её при помощи биометки, и толстое ударопрочное стекло поднимается.

Трой берёт меня за запястье. Его пальцы тёплые и сильные. Касание — минимальное, но внутри меня всё вспыхивает, будто под кожу провели ток. Дыхание предательски учащается.

Трой молчит, будто не замечая этого. Просто направляет мою руку. Медленно подносит к небольшой плите с древними барельефными символами, словно выбитыми вручную. Она из того же материала, из которого наверху лежали золотистые осколки с внутренним свечением.

— Дотронься, — произносит он так тихо, что слова касаются слуха, как поцелуй.

Я протягиваю руку и замираю…

Меня останавливает иррациональный,почти мистичнкий страх.

Стою несколько мгновений, так и держа руку над плитой. Весна. Ты же ученый! Соберись! Это шанс всей жизни!

Я затаив дыхание опускаю руку и прикасаюсь.

17.

Весна

Мир вдруг будто рассыпается.

Словно в мозг втыкается раскалённая нить. Толчок. Импульс. Я не могу определить его как информацию — но что-то впрыскивается на ментальном уровне, проникает вглубь, в самую душу. Ломает. Встраивается.

Перед глазами вдруг меркнет на мгновение. Тело вспыхивает жаром, как от лихорадки. Меня ведет, и я ощущаю, что падаю, но Трой не позволяет мне соскользнуть на пол.

Его руки обхватывают меня за талию, прижимая к стальному торсу. Его грудь — тёплая, твердая — прижимается к моей спине.

Он всей своей массой удерживает меня на ногах, но делает это так нежно, будто боится сломать. Его дыхание щекочет мне шею.

— Дыши, — шепчет. — Всё в порядке.