Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова

Ясенка уже приготовилась спорить, но Кляква просто пожала плечами и кивнула.

Шторы на окнах Громыхиного дома всегда были задёрнуты. Шторы были грязно-серыми и никогда не менялись: наверное, Громыха повесила их сто тысяч лет назад и с тех пор ни разу не стирала. Её дом казался нелюдимым и заброшенным, и в нём никогда не горел свет – даже когда Громыха возвращалась из школы и садилась пить свой вечерний чай. А может, она и не пила никогда никакой чай. Может, вместо чая в ореховой скорлупке она заваривала хвостики ящериц или лягуша́чью икру.

– Зайдём в дом, – сказала Ясенка. Она храбрилась, но на самом деле ей было не по себе при мысли, что придётся переступить порог Громыхиного дома.

– Наверняка у неё всё в паутине и где-нибудь ползает сторожевая змея, – буркнула Кляква, словно прочитав её мысли.

– Монька как-то заглянула к Громыхе через трещину в ставне, и знаешь, что она увидела?

– Что?

– Длинные-длинные полки вдоль стен по всему дому. А на полках сто банок! Нет, двести! Или целая тысяча. А в этих банках змеиные шкурки и мышиные хвостики. И кажется, даже огромная жаба. Такую тронешь – и на всю жизнь покроешься бородавками.

– Ага, – хмыкнула Кляква. – А на кухне у неё наверняка ползают муравьи и тараканы. И на столе стоит огромный заплесневелый торт. Она его так и ест, с плесенью, – иначе почему она такая смурна́я и зелёная?

– Не хочешь – не верь.

– Трусиха.

– Дура.

Ясенка раздражённо клацнула зубами и открыла дверь.

Изнутри домик Громыхи показался Ясенке совсем крохотным – должно быть, потому, что и впрямь оказался заставлен коробками, а на полу кучей валялись вещи. Ясенка подпрыгнула от предвкушения. Вот оно! След, оставленный преступниками! Они определённо что-то искали.

Какое-то незнакомое щекочущее чувство охватило её, поднялось от самых пяток к макушке. Ясенка предвкушала. Каждой своей шерстинкой она ощущала тайну, которая совсем скоро будет разгадана. Ясенкины глаза забегали по комнате, отмечая важные детали.

Громыхина кровать была аккуратно заправлена, как будто Громыха в ней не спала вовсе или встала спозаранку и успела расстелить покрывало без спешки. На столе стояли наполовину догоревшая свечка, чернильница и лежал раскрытый классный журнал. Ясенка представила, как Громыха сидела поздним вечером и выставляла оценки. Вот клякса прямо на середине страницы. Совсем непохоже на Громыху. Лесовичек бы она оттаскала за уши за грязнописание.

А вот и наполовину доеденная овсяная печенька, прямо под столом. Крошки от неё были рассыпаны также на столе и под стулом. Что заставило Громыху её бросить? Ясенка подошла и понюхала печенье. Пахло аппетитно и сладко. Нет, такое печенье ты не будешь растягивать надолго, съешь в один присест. Значит, что-то отвлекло Громыху. Заставило её бросить печенье! Ясенка представила, как в комнату врываются похитители и Громыха в ужасе рассыпает крошки и оставляет огромную ползучую кляксу прямо напротив Ясенкиного имени.

Она продолжила осматриваться. На стене висело несколько рисунков: Громыха стоит на пеньке посреди полянки и хмурится, Громыха есть пирог и хмурится, Громыха грозит пальцем ежу и хмурится, Громыха… А это ещё что такое? Светлое пятно на тёмной стене.

– Похоже, здесь был ещё один рисунок, – сказала Кляква, непонятно как ухитрившаяся бесшумно подкрасться к Ясенке. – Случайность ли это, что теперь его нет?

– Никогда не слышала, чтобы Громыха умела рисовать…

– Может, это и не она рисовала, – задумчиво протянула Кляква. Ясенка потёрла пальцем светлое пятно, обнюхала его и даже прислонилась к нему ухом, словно могла получить ответ от стены, но стена промолчала.

– А ну-ка, любезнейшие! – вдруг послышался за их спиной знакомый бодрый голос. – Не успело что-то случиться, а вы уже тут как тут. А ну не топтать место преступления!

Синяя курточка в заплатах. Смешная жёлтая шапочка.

– Мышонок Альберт! – ахнула Ясенка.

– Что-то ты припозднился, – буркнула Кляква. – Даже самая ленивая косуля уже успела пройтись вокруг Громыхиного дома, а знаменитого детектива всё нет и нет.

Ясенка шикнула на Клякву, но Альберт ничуть не казался задетым.

– Моя дорогая леди Кляква, – он галантно приподнял шапочку и полушутя поклонился. – Не могу описать словами, с каким преогромным удовольствием я бы отправился на место исчезновения Громыхи в следующую же секунду после того, как она, с вашего позволения, исчезла. Но не думаете же вы, что на моём расследовательском попечении один только ваш лес! Я, мои прелюбезнейшие, курирую ещё и овсяные, и гречишные поля, и близлежащие деревни, и даже несколько полок в магазине: колбасную и молочную. К слову, о молочном: не далее как вчера на ферме произошло прелюбопытнейшее происшествие… Дело в том, что корова Агафья…

– И вовсе нам не интересно! – прервала его Кляква.

– Эй! – возмущённо пискнула Ясенка. – Мне вот очень интересно.

– Забыла, чем мы тут занимаемся? – Кляква пихнула её в бок острым ло́ктем. – Нам надо скорее найти Громыху и вернуть тебе доброе имя. А не слушать этого хвастунишку!

– И вовсе он не хвастунишка! Ты достала к нему придираться!

Но, как бы печально ей ни было это признавать, в чём-то Кляква была права. Они не могли тратить время на истории. Им надо искать Громыху.

– Прости, Альберт, – виновато сказала Ясенка, – я правда очень хочу послушать про Агафью, но дело в том, что наше положение совершенно катастрофическое. Все лесовички считают, что Громыха пропала по моей вине, и грозятся изгнать меня из леса.

– Возмутительно! – ахнул Альберт. – Моя наиталантливейшая леди Ясенка, разве вы могли совершить что-то настолько ужасное?

– Конечно же нет!

– Возмутительно! Немыслимо! Терри́бль! Жить вне леса такой маленькой лесовичке…

– Поэтому-то мы и хотим поскорее раскрыть это преступление и вернуть Громыху! И тогда все лесовички снова захотят со мной дружить и всё будет хорошо.

– Как? Вы? Раскрыть преступление? – Альберт недоумённо замотал хвостом и округлил глаза. – Но, мои наидражайшие, это совершенно невозможно!

– Это ещё почему? – недовольно поинтересовалась Кляква.

– Разве у вас есть детективное образование? Полевой опыт? Медали «За блистательно пойманного воришку» и «За невероятную смекалку»?

Ясенка и Кляква помотали головами: Ясенка – смущённо, Кляква – с раздражением.

– Так как же мы поступим, мои драгоценные? – Альберт задумчиво покрутил хвостом. – Э́врика! Есть идея!

И он закружил по комнате, изредка останавливаясь и довольно потирая лапки, приговаривая: «Точно-точно», «Вот он, попался!», «Ну и наследил же», «Ай, какая удача!» Ясенка