Архитектор Душ IX - Александр Вольт

— Или, — ответила она. — Домой я не хочу. А у тебя, говорят, есть интересный гримуар.

Я усмехнулся.

— И все тебе неймется.

— А ты как хотел? Думал, что я забыла? Нет уж. Такие вещи нужно брать, пока дают.

Я кивнул, соглашаясь. С таким аргументом не было смысла спорить.

— Но есть одна проблема. Комплекс закрытый.

Шая рассмеялась.

— Громов, ты очень умный человек. Я не утрирую. Я знала многих, но у тебя просто за счет опыта двух жизней мозгов побольше будет. Но даже так ты иногда ведешь себя, как младенец.

— Что ты имеешь ввиду? — уточнил я, не понимая.

Она молча вытащила ксиву МВД.

— А… — я скривился, поняв ее повод для смеха. — Злоупотребление полномочиями, между прочим. Не знаю, какая там статья имперского кодекса, но все же!

Она не прекращала хихикать.

— Поехали уже, праведник.

Мы сели в такси.

— Куда едем? — спросил водитель.

Я назвал адрес комплекса.

Машина тронулась. Шая положила голову мне на плечо.

— Хороший вечер, — пробормотала она, закрывая глаза. — Твои друзья… они забавные. Особенно усатый.

— Они нормальные, — ответил я, гладя ее по волосам. — Обычные люди. Иногда это именно то, что нужно.

* * *

Мастер мерил шагами комнату номер 215. Пять шагов до окна, поворот на стертых каблуках, пять шагов до двери. Это тело, этот рыхлый мешок с костями и жиром по имени Александр Борисович не было приспособлено для марафонов, даже комнатных. Одышка уже давала о себе знать, в боку кололо, а рубашка противно липла к мокрой спине, но Мастер не обращал на это внимания.

Громов здесь.

Он не ошибся, когда решил, что он заявится в Москву на эту олимпиаду. Мастер остановился у зеркала и всмотрелся в отражение. Блеклые рыбьи глаза, одутловатое лицо, второй подбородок. Жалкое зрелище. Александр Борисович был ничтожеством при жизни и остался им даже после того, как его тело заняло высшее существо.

— Ты сдохнешь, Громов, — прошептал он, и губы чужого лица скривились в уродливой гримасе. — Ты сдохнешь, но перед этим я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился.

Раньше план был прост и элегантен: выждать момент, подобраться ближе, «снять» с графа его личность и надеть на себя. Жить его жизнью. Пользоваться его деньгами, его статусом, его женщинами. Стать Виктором Громовым лучше, чем был сам Виктор Громов.

Это было бы красиво.

Но теперь, когда он ходил по тесной комнате как загнанный зверь, внутри него зрела другая идея.

Просто занять его место — это скучно и милосердно. Громов просто исчезнет, уйдет в небытие, даже не поняв, что проиграл.

Нет.

Мастер остановился посреди комнаты. В его голове словно зажглась лампочка и родилась новая идея. Мерзкая. Кровавая. Если позволите так выразиться — бомбическая.

Почему все говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным? Чушь собачья. Придумка слабаков, которые не умеют ненавидеть по-настоящему. Месть надо подавать с огоньком. Шипящей, шкварчащей, брызжущей раскаленным жиром прямо в лицо врагу.

Здесь, в комплексе, собрался цвет имперской медицины. Сотни людей. Важные шишки.

Зачем тихо занимать личность Виктора Громова и держать оригинал в подвале, кормя хлебными корками, если можно взять его облик ненадолго? Всего на час. Или на полчаса.

Этого хватит.

Взять лицо Громова. Пройти в главный корпус и устроить ад.

Теракт, из-за которого погибнет пара сотен человек.

Мастер облизнул пересохшие губы. Картинка в его голове была настолько яркой, что у него перехватило дыхание.

Он представит всё так, будто это сделал сам Виктор. Свихнувшийся аристократ. Чернокнижник, потерявший контроль. Или, наоборот, хладнокровный убийца, работающий на врагов Империи.

Один анонимный звонок в Инквизицию за пять минут до «шоу».

«Алло? Я хочу сообщить о готовящемся преступлении. Граф Громов… он не в себе… он готовится что-то сделать ужасное…»

А потом — бабах.

И всё.

Это будет конец. Тотальное и необратимое социальное унижение.

Виктор Громов не просто сядет в тюрьму. Его имя проклянут. Его лишат титула, званий, наград. Его отца смешают с грязью, отберут все имущество, пустят по миру с сумой. Весь род Громовых будет вымаран из истории Империи как грязное пятно.

А сам Виктор… О, его ждет судьба хуже смерти. Урановые рудники или закрытые казематы Инквизиции, где из него будут годами вытягивать душу, пытаясь понять, как и зачем он это сделал. Он будет гнить заживо, моля о смерти, но смерть не придет.

Да. Этого будет достаточно. Это утолит жажду мести, которая сжигала Мастера изнутри последние недели.

Но это была только первая часть плана.

Мастер подошел к окну и посмотрел на темный парк.

А вторая часть…

Если он, скромный коронер Александр Борисович, окажется в нужном месте в нужное время. Если он «случайно» заметит безумного графа. Если он вмешается.

Он может не просто подставить Громова. Он может «предотвратить» самые страшные последствия. Или, скажем так, минимизировать их, но так, чтобы вина Громова была очевидна.

Он станет героем.

Скромный врач из Химок, который остановил безумного мага-террориста. Спас людей. Рисковал жизнью.

Империя любит героев. Это связи. Это награды. Это доступ в такие кабинеты, о которых Александр Борисович не мог и мечтать. Возможности развиваться дальше. Новые доноры. Новые лица. Власть.

— Отличный план, — прошептал Мастер своему отражению в темном стекле. — Просто гениальный.

И он не собирался откладывать его в долгий ящик. Ночевать все обязаны в кампусе, таково правило. Мастер посмотрел на часы. Скоро отбой.

Зачем ждать? Громова должен был быть уже в своем номере. Достаточно проникнуть к нему в помещение прямо сейчас и аккуратно вытянуть кусочек души, чтобы поменять личность и устроить фаер-шоу, а затем метнуться в лес и снова стать Александром Борисовичем.

Мастер поправил пиджак, пригладил редкие волосы на голове Александра Борисовича и решительно направился к двери.

Коридор второго этажа был пуст и погружен в полумрак. Дежурное освещение горело тускло, отбрасывая длинные тени.

Тишина.

Мастер двигался бесшумно, насколько позволяло это грузное тело. Он ступал мягко, перекатываясь с пятки на носок, контролируя каждый скрип половицы.

210… 208… 206…

Вот она. Комната 204.

Сердце забилось чаще. Добыча была там, за тонкой перегородкой.

Мастер огляделся. Камеры в этом крыле были, но он знал их слепые зоны. Он прижался к стене, сливаясь с тенью, и достал универсальную отмычку. Все же в долгожительстве были свои плюсы. Например, можно было научиться пользоваться инструментами