Его версия дома - Хантер Грейвс
Может, они правы? Может, это я всё выдумала? Со своей паранойей, со своими тёмными романами? Может, он действительно просто пожалел истеричку, а утром, одумавшись, сбежал от проблем, которые я могла создать?
Я зажмурилась, пытаясь вытеснить из памяти его голос, его руки. Но они были слишком реальны.
— Любопытство — это грех… — цитировала я себя вслух. Эти слова я постоянно повторяла, чтобы снова не угодить в эту яму. Но снова упала. На этот раз — в болото. И выбираться я не хотела.
Скрип шин заставил меня забыть о морали. Я увидела его машину. Сердце бешено застучало, и я подбежала к огромному внедорожнику, в котором я была, в котором плакалась ему. А он слушал.
С другой стороны выходит Кертис, захлопывая дверь.
Он здесь. Ради меня.
— Мистер Ричардсон!
Я буквально врезалась в его спину, слёзы застилали глаза пеленой. Я обняла его, уткнувшись лицом в жесткую ткань куртки.
— О, в последний раз такие красотки падали мне в руки лет двадцать назад…
Ласковый, но при этом очень опасный голос.
Руки, обхватившие меня, были не его. Они легли на мою поясницу слишком уверенно, слишком властно. Я резко отстранилась, пытаясь вырваться, но его хватка была стальной. Он не давал мне убежать.
Я подняла голову.
— Боже, простите ради бога…
Это был он. Тот самый мужчина, что стоял рядом с Кертисом на соревнованиях. Красивый, светловолосый, с голубыми глазами и той самой вечной, опасной улыбкой. Дэниел сказал, что его зовут… Коул.
Я пыталась осторожно отойти, сделать шаг назад, но он вцепился в меня не только руками. Его взгляд — голубой, пронзительный, изучающий — удерживал на месте сильнее любого захвата. В нем было что-то, от чего внутри всё сжалось в ледяной ком.
— Ничего страшного, — произнес он, и его голос, прозвучал прямо у меня над ухом. От него пахло дорогим одеколоном, дорогим табаком и чем-то ещё… чем-то металлическим, холодным.
— Ты кого-то потеряла, малышка?
Меня перекосило. Слова вязли в горле, внутри был ураган из стыда, ярости и этого нового, леденящего ужаса. Но кажется, это мой... шанс? Хотя от него веяло мерзкой, прилипчивой аурой, будто от гниющей плоти, прикрытой дорогими духами.
— Да... то есть... Я, я видела вас... на соревнованиях в университете... вы разговаривали... с мистером Ричардсоном...
Каждое слово звучало неловко, небрежно, вырывалось с трудом, будто я пыталась говорить сквозь воду. Но он лишь улыбался. Эта вечная, опасная улыбка, от которой по спине бежали мурашки.
— Да, помню, — кивнул он, и его голос стал задумчивым, почти ностальгическим. — Был там. Поддерживал юное дарование. Твою подругу, Кейт, кажется?
— Да, да... я хотела узнать... мистер Ричардсон просто уволился, и я хотела знать, где он... вы не в курсе?
Он состроил задумчивое лицо, постучав пальцем по подбородку.
— Без понятия, детка. Последний раз говорил, что хочет перевестись в университет Калифорнии. Увы и ах, красавица. Солнце, океан, новые лица… Трудно его винить, правда?
Он лгал. Лгал гладко и без усилий, как дышал.
— В Калифорнию, — тупо повторила я, чувствуя, как внутри всё опустошается. Он не просто ушёл. Он ушёл в какую-то выдуманную, солнечную сказку, пока я осталась здесь, в этом сером, промозглом кошмаре.
Коул кивнул, его улыбка стала почти что жалостливой.
— Да. Жизнь, знаешь ли, порой делает неожиданные повороты. Один день ты здесь, на следующий — уже на другом конце страны. — Он сделал паузу, изучая моё лицо. — Лучше не цепляться за то, что уже ушло. Это… нездоровая привязанность.
Его слова, сказанные мягким, почти родительским тоном, обожгли сильнее любого оскорбления. Он давил на самую больную точку, притворяясь, что заботится.
Инстинкт кричал бежать. Но что-то более сильное, более тёмное, заставило меня поднять на него взгляд.
— Спасибо за информацию, мистер...?
Он хмыкнул, и в этом коротком звуке было что-то... щемяще знакомое. Как эхо из тёмной комнаты детства.
— Зови меня теперь Коул.
Теперь. Странное слово. Я кивнула, не в силах больше выносить его взгляд, и, сдавшись под грузом леденящего дискомфорта, рванула внутрь кампуса.
Холодный воздух коридора не принёс облегчения. Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, когда дверь позади меня распахнулась, и оттуда выбежала Кейт.
— Блин, Джесс, прости!
Она промчалась мимо, даже не взглянув, её лицо было озарено — нет, не радостью. Ликованием.
Он стоял всё там же, у своего внедорожника, и, увидев её, распахнул объятия. «Друг семьи», да?
Тогда какого чёрта он обнимает её так, будто собирается прямо здесь её взять? Его руки сомкнулись на её спине, властно, почти грубо, прижимая её к себе. И он наклонился, и его губы коснулись её шеи — не нежного поцелуя, а медленного, собственнического прикосновения, от которого она зажмурилась, но не отстранилась. На её лице застыло выражение не страха, а какого-то пьяного, почти религиозного подчинения.
У меня отвисла челюсть. Воздух перестал поступать в лёгкие. Я стояла как истукан за стеклянной дверью, наблюдая за этой немой, отвратительной пантомимой.
А потом они просто… испарились. Коул открыл ей дверь, она скользнула внутрь, он сел за руль, и чёрный внедорожник бесшумно выкатился с парковки, растворившись в потоке машин посреди бела дня.
Так вот почему.
Вот почему она так спокойно отреагировала на то, что Кертис просто взял и исчез. У нее есть он.
А у меня... у меня осталась только физическая память. Тошнота, подкатившая к горлу при виде того, как его пальцы впились в нее. Холодный пот, выступивший вдоль позвоночника, когда он наклонился к ней. Мой живот сжался судорогой — не от ревности, а от инстинктивного отторжения, слишком глубокого, чтобы его объяснить.
Моё тело понимало то, чего не понимал разум. Оно кричало тревогой, когда мой мозг всё ещё цеплялся за рациональность.
Я оттолкнулась от стены. Кертис исчез. Кейт — в машине с тем, от кого меня трясёт. И я стою здесь одна, с этим древним, животным страхом, который начал шевелиться где-то в самых тёмных уголках памяти, и с одной единственной мыслью:
Найти его. Найти Кертиса.
ГЛАВА 30. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ
Кейт
«Когда все двери кроме одной заперты, даже ловушка кажется спасением. Особенно если в ней говорят те слова, которые ты ждал всю жизнь.»
— Марк М.
Груз пухового одеяла приятно
