Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– а зачем это нам? Ты думаешь, нам очень нужны ваши леса и болота, в которых, кроме дубов, берез и ёлок, ничего нет? Ваша земля, на которой кроме леса ничего не растет? Вот в коренных землях Ферры пшеница и рожь родят сам-десять, а то и сам-дюжина, а в твоей Таветике хотя бы сам-три получается? И главное – ты хоть представляешь, чего будет стоить подвинуть Лимес? Всю стену с башнями, предпольем, воротами, кампусами, каструлами, посёлками, торжищами и прочим? Ты думаешь, Ферре некуда больше приложить силы и золото?

– Но ты сам говорил, что вам нужны меха, рабы, янтарь… – начал Хродир, но Серпул тут же его перебил:

– Да! И именно поэтому я говорил с тобой о торговле, – Серпул покачал головой, – я понимаю, что тебе трудно представить это – но иногда проще и дешевле что-то купить, чем отобрать силой оружия.

Хродир улыбнулся:

– Это как? – спросил он, – отбирая силой, ты же не платишь ничего, забираешь бесплатно, разве нет?

– Я же говорил, что тебе будет сложно это представить, – ответил ферран, – нет, Хродир, получается далеко не бесплатно. Ты ведь никогда не водил армию в дальний поход, да и такой армии, как у нас, у тебя просто нет. Я тебе объясню: каждый ферранский легионер за службу получает деньги, несколько ассов в день. Во время походов – мы их называем кампаниями – жалование увеличивается. Помимо жалования легионерам, необходимо закупить для похода продовольствие, докупить лошадей, мулов и быков для перевозки грузов, снабдить лучников и артиллерию боеприпасами – всё это деньги, деньги, деньги. Это себя оправдывает, если воюешь, например, с хаттушами или ишимами – у них города богатые, добыча с лихвой расходы покрывает – но в случае с вами, таветами, это просто невыгодно – у вас нечего взять как добычу, кроме вас самих и ваших лесов с болотами. Это не окупит поход, понимаешь?

Хродир даже задумался – он никогда раньше не рассматривал войну как затратную вещь. Для таветского воина походы за добычей почти всегда оказывались прибыльными – в первую очередь потому, что всё снаряжение стоило ему не так уж и много. Единственной вещью, которую дружинник вынужден был покупать перед походом – это наконечники дротиков: если древки этого нехитрого оружия он мог сделать сам, то для наконечника требовался кузнечный труд. Если дружинник был еще и лучником, то закупал он наконечники стрел – но, в целом, он и без этого закупал их для охоты. Доспехи и снаряжение дружинники чаще всего передавали по наследству или добывали в бою, снимая с убитых врагов – с погибших соратников доспехи снимали только для того, чтобы отдать родным павших воинов. Ополченцы же не закупали ничего вообще – на войну ходили с те же, с чем и на охоту, разве что немногие, кто побогаче, надевали шлем да брали не широкое охотничье, а более удобное боевое копье. Что касается еды, то дружинники от ополченцев не отличались – брали с собой домашнее, делясь с соратниками в походе для общего котла. С учетом того, что таветы в принципе не знали кампаний длиннее месяца – а чаще всего обычный набег длился дней десять – проблемы со снабжением едой таветским войскам были незнакомы.

– А что мешает вам, ферранам, – сказал рикс, – набирать для походов войско из тех таветов, что живут южнее Лимеса? Они же сами себя вооружают и еду свою в поход берут.

– А мы и набираем, – Серпул пожал плечами, – в помощь легионам. Такие войска называются «ауксилярии». Только вот у них еда, что они с собой везут, обычно через неделю заканчивается, и приходится под них специально больше продовольствия брать, а то и вообще из легионных запасов делиться.

Хродир, кажется, начал понимать суть проблемы – хоть это и было необычно для тавета, но недаром говорят, что у ферранов всё не как у людей. Догадки рикса подтвердил и сам Серпул, продолжив объяснения:

– Вот, например, ты со своим войском, – ферран отхлебнул не остывающее, а оттого ароматное варево, – я не скрываю, что ты нам нужен как дружественная сила за Лимесом. Мне гораздо проще дать тебе еду и денег, чем организовывать военный поход на север. Заметь, от этого лучше нам обоим – ты от нас помощь получаешь, а мы решаем свои вопросы за Лимесом.

Рикс про себя уже признал, что речи феррана вполне стройны, а объяснения разумны – то есть ферран, скорее всего, не врет о своих намерениях. Но его продолжал терзать интерес относительно землеописания Таветенланда – если не для завоевания, то… зачем?

– Серпул, – сказал Хродир, – всё-таки ответь мне, зачем вам описание Таветики?

Серпул кисло скривился, и это не было связано со вкусом напитка.

– Хродир, – сказал наместник, – я же верно понимаю, что слова «научный интерес» тебе ничего не говорят? – эти два странных слова Серпул произнес по-феррански.

Хродир попытался перевести эти слова на таветский, но проще не стало:

– «То, что любопытно мудрецам»? – спросил он, – я верно понял?

– Если более точно – «то, что любопытно только мудрецам», – пояснил ферран, – нашим, ферранским мудрецам, жадным до всяких знаний, которые обычному человеку любопытны, но не то, чтобы жизненно важны. Знаешь что, Хродир? Тебе проще будет спросить у самого Нания – он тебе пояснит лучше меня. В конце концов, его же не я к тебе послал, а Ферра – поэтому я вряд ли смогу тебе объяснить полностью.

На крыльцо вышел Ремул в сопровождении писца из свиты Серпула.

В руках Ремул держал два экземпляра договора на пергаментных листах. Текст этого договора был продиктован самим Ремулом, и ни Хродир, ни Серпул не сомневались, что интересы рикса там учтены в первую очередь.

Серпул взял экземпляры, сличил их, убедился в идентичности и в соответствии тому, что было обсуждено вчера – и подписал оба экземпляра, прорезав текст подписи острым стилусом и заполнив канавки из поданной писцом чернильницы.

– Хродир, – сказал он, – тут нужна и твоя подпись.

Рикс ухмыльнулся, бросил взгляд на Ремула, и, дождавшись его кивка, протянул руку к писцу – мол, давай стилус и чернила. В отличие от Серпула, поставившего подпись, привычно держа лист пергамента на весу, Хродир прижал пергамент к стене и старательно вывел нужные символы. Подпись рикса точь-в-точь повторяла ферранские буквы, нанесенные на