Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс
— Такая мокрая… — его приглушенные грязные признания с трудом доносятся до мозга, потому что скопившееся напряжение окончательно отключает меня от реальности. Мои глаза закатываются, и теперь я только чувствую и слышу эхо тягучего, как карамель, голоса, который затекает в меня горячей патокой. — Блядь, такая чертовски мокрая… Моя. На хрен зализанного мудака. Никто не получит тебя, кроме меня.
Я зарываюсь пальцами в густые волосы и толкаю голову Ромы навстречу, чтобы столкнуть наши губы в новом поцелуе, но он быстро перехватывает инициативу, по хозяйских тараня мой рот горячим языком. Вылизывая всякий мой стон, долетающий из самого сердца наслаждения. Взамен отдавая мне рваные мужские звуки, скатывая их по небу горячей вибрацией, куда-то вниз, туда, где они так мне необходимы.
Это безумие. Самое настоящее. И в подтверждение тому мои пальцы сжимают мужскую рубашку и дергают ее, вынуждая пуговицы разлететься вокруг нас. Мгновение, и мои ладони уже обжигает тепло рельефных мышц. Я плавлюсь о них, прижимаясь к его раскаленной груди своими чувствительными сосками, от ритмичных скачков на длинном члене практически задевая клитором его твердые кубики. Слишком много столкновений. Все мои уязвимые места в его плену. Я настолько открыта для него, что каждый потайной уголок моего тела начинает гудеть, рассыпаясь звоном где-то глубоко внутри меня.
— Кончи для меня. Сейчас, Тами, — требовательный рык обжигает мое горло. Рома подхватывает мои бедра и теперь сам задает ритм. Быстро. Сильно. Необходимо. — Я сказал, кончи для меня, — рвано вылетает из его часто вздымающейся груди, и с очередным жадным толчком я взрываюсь, как от ударной волны, разлетаясь на куски от собственных стонов, со всех сторон добивающих меня эхом.
Я так сильно сжимаюсь вокруг его члена, что у меня темнее в глазах. Все это слишком невыносимо. Разрушительно. Всепоглощающе. До исступления и редких вдохов… и затем обмякаю.
Влажные губы Ромы снова находят мои, он вгрызается в них вместе со стоном, после которого я ощущаю в себе горячую струю. Черт возьми, прямо во мне. Я чувствую это распирающее ощущение, слышу рычащее шипение, врезающееся в мою ключицу вместе с зубами, отчего меня сносит новой волной, разрывающей разум до слез перед глазами. До белого шума в ушах. И лишь когда мы перестаем двигаться, Рома с неровным вздохом откидывается на спинку сиденья, следом притягивая и меня.
Он все еще во мне, его горячие, покрытые потом ладони сжимают мои такие же влажные бедра. С трудом облизнув распухшие губы, я так и лежу у него на груди, приходя в себя под звон стихающих отголосков оргазма, пока меня не приводит в чувство скользкая капли его семени, вытекающая из меня. Особенно остро я чувствую ее, когда слезаю с него и перебираюсь на свое сиденье, где смущенно свожу ноги вместе, позволяя коже обжечься о прохладу кожаного сиденья. Липко и мокро, но даже это не заставляет ни одного из нас пошевелиться, пока наше сбившееся дыхание постепенно приходит в норму.
Найдя в себе силы посмотреть на Рому, я жалею, что делаю это, потому что, черт возьми, он великолепен. С прикрытыми глазами, распахнутой рубашкой, открывающей вид на смуглый торс и медленно вздымающуюся и опадающую грудь, на его бронзовую кожу, испещренную черным орнаментом, бисеринками пота и жемчужными каплями спермы, упавшими с меня, когда я слезала с него.
Он как произведение искусства, к которому вопреки всему хочется прикоснуться. И я так и делаю, собираю пальцем капли его семени, вынуждая Гаспарова повернуть голову в мою сторону, пока сама неспешно изучаю его поджарый пресс.
Но внезапно Рома останавливает меня и, взяв за руку, подносит мой же палец к моим губам. Касается их, позволяя ощутить терпкий мужской вкус, и я удовлетворяю мужские ожидания, проводя по фаланге языком и собирая солоноватую жидкость, за что в награду получаю поцелуй.
Рома резко нависает надо мной и начинает жадно вылизывать мой рот горячим языком, одной ладонью удерживая за затылок, а второй дотягиваясь до бардачка. Раздается щелчок и шуршание, а после он касается меня прямо там, где липко, бережно вытирая последствия нашего безумия, которое прямо сейчас продолжается у меня во рту.
50
* * *
Остаток дороги мы проезжаем молча, однако я не скажу, что это молчание идет мне на пользу. Коварные мысли пробираются в расслабленный мозг и начинают загонять в него иголки, как фашист под ногти партизана. И нет, я не переживаю, что он кончил в меня, от слова совсем, но вот почему Рома чувствует себя так расслабленно? Он ведь не маленький мальчик, знает о последствиях? И почему даже не предупредил о своих намерениях?
Из-за него мои старые тревоги лишь усилились. Либо ему просто наплевать на последствия, либо он готов к ним. И первое и второе пугает меня. Первое, потому что это будет весьма печально, а второе, потому что я сама еще не готова к ним, и его решительность заставляет меня лишь еще больше усомниться в себе. К тому же, мы никогда не заводили разговор о детях. Господи, да когда нам было? Все произошло слишком быстро. Это и пугает. Пугает, что он не понимает в полной мере, что значит семья.
По приезду к Роме домой я окончательно сдаюсь, позволяя тревожным мыслям охватить меня с головой, поэтому, как только переступаю порог особняка, ускользаю в душ, пользуясь моментом, пока Рома заказывает еду из ресторана и не может задать лишних вопросов.
Я настолько взвинчена, что даже не вспоминаю о ноге, на которой прихрамываю, когда захожу в гардеробную и беру чистое белье и одежду. А прежде чем смыть с себя следы его спермы, достаю из клатча телефон и печатаю сообщение Рае, интересуясь, как у них дела. В ответ получаю селфи из кинотеатра. Отлично. Хоть за это у меня душа спокойна. Поэтому, набравшись сил и выуживая из сумочки коробочку, перехожу к самой серьезной части.
Я судорожно сжимаю ее в руке, пока вынимаю оттуда палочку, а потом писаю на нее, после чего быстро кладу возле раковины и отступаю назад.
Чтобы не сойти с ума от ожидания, отвлекаюсь, намереваясь привести себя в порядок, помыться и сменить порванную одежду. Однако я все же не выдерживаю и подглядываю, обжигаясь о две ярко-красные полоски. Ох, боже. Так и есть. Тест
