Рунистка из глубин. Том 1 - Владимир Сергеевич Лукин

— Этот браслет он оставил в залог: если информация окажется ложной, я могу продать его и вернуть все деньги, потраченные на подготовку. Но если клад там действительно окажется, он хочет чтобы мы отдали долю его дочери.

Я сжимаю запястье, чувствуя холодный металл под пальцами, и всё ещё не могу поверить, что всё это наконец-то происходит с нами — мечта о новой жизни, которую мы прятали столько лет, оказалась так близко.

Мы складываем карту обратно в кожаную обёртку из кожи морского ската и аккуратно прячем её в потайной ящик на дне старой лодки, прикрыв сверху старыми сетями и запасными герметичными прокладками для гидрокостюмов.

Прохладный солёный ветер треплет наши волосы, когда мы выходим из сарая и садимся на большой плоский камень у кромки воды, смотря на закат, который окрашивает солёную волну в мягкие розовые и апельсиновые оттенки.

Ян крепко держит мою руку, и я чувствую, как прохладный серебряный браслет на моём запястье касается его шершавых от работы пальцев. Он тихо выдыхает, смотря на горизонт, где уже начинают загораться первые огни ближайшего подводного города, отражающиеся на ровной глади воды.

— Завтра на рассвете выходим, когда ещё никто не начнёт работу на пирсе. Так спокойнее, и никто не увидит, как мы выходим в залив.

Я наклоняюсь и прижимаюсь к его плечу, чувствую запах машинного масла и соли на его куртке.

— Хорошо. Я уже давно готова. — произношу я.

Закат медленно гаснет над заливом, солнце уходит за горизонт, и впереди у нас последняя ночь в родном порту — и она только наша, никто не может забрать её.

Глава 2. Ничего уже не будет как прежде

12 сентября 3760 года. Пятница. Миранде Лунн 16 лет.

Сонно разлепляю веки, нащупываю под подушкой трубку рунфора, который вибрирует и гудит, разрывая ранний полумрак моей небольшой комнаты. Солнце только-только начало пробиваться сквозь матовое оконное стекло, на старых рунных часах ещё даже нет пяти.

— Алло? — бормочу я, протирая заспанные глаза свободной рукой, не до конца отойдя от сна.

На том конце линии голос Яна звучит напряжённо, глухо, его слова сразу выталкивают остатки дремоты из головы:

— Ты ещё спишь? Тут такое происходит…

Я пытаюсь собраться с мыслями, пальцы ещё не проснулись и сжимают холодную трубку крепче обычного.

— Уже пора собираться к пирсу? Я сейчас оденусь…

— Всё отменяется. Подводный крейсер управляющего уже стоит на рейде, — огорошивает меня Ян. — Скоро отряд будет высаживаться в деревню.

У меня замирает дыхание — даже через камень рунфора я слышу, как у него дрожит голос. В следующую секунду над деревней раздаётся низкий, гулкий, долгий звон тревожных колоколов, который раскатывается по всей ровной глади залива и отдаётся дрожью в стенах моей комнаты.

Я отбрасываю одеяло, прохладный воздух сразу касается голых ног, и я нащупываю шершавые кожаные ботинки у кровати.

— Я пойду к пирсу, посмотрю, что там происходит, — шепчу я в трубку, уже дёргая на себя шнурок, затягивая узел.

Голос Яна в ответ взрывается, слышно, как он шипит сквозь зубы:

— Ты с ума сошла! Они же проверят всех подряд!

— Я буду очень осторожна и близко подходить не стану, — произношу я и бросаю трубку обратно под подушку.

Утро после ночного дождя прохладное, сыростью тянет через щель в окне, как обычно бывает в середине сентября на заливе. Я быстро накидываю тёплый шерстяной свитер под непромокаемую рабочую куртку, подворачиваю длинные манжеты, на бегу проверяю глубокий внутренний карман — там лежит мой маленький слабый рунный пистолет с пятью зарядами, а в кристалле ещё осталось морского эфира на десять выстрелов.

Пальцы на мгновение замирают на холодном, отполированном до блеска металле — я достаю его очень редко, но сегодня внутри что-то сжимается, и я не хочу выходить из дома без него.

Я выскользнула из дома, сырой утренний ветер тут же треплет русые волосы, выбившиеся из старой деревянной заколки, и кусает за щёки прохладой. Я прижимаю локти к бокам, шагаю вдоль ряда небольших плавающих домов, незаметно сливаюсь с толпой напуганных жителей — они тоже тянутся к пирсу посмотреть на раньше времени прибывшего нового управляющего. Доски настила под ногами чуть покачиваются на волне, под подошвами хрустят мелкие осколки ракушек.

Когда я выхожу на открытую главную площадь, взгляд сразу упирается в него — тот самый огромный чёрный подводный крейсер, что приплывал раз в месяц за налогами ещё при старом управляющем. Раньше он всегда казался мне просто большим неуклюжим служебным судном, но сегодня выглядит совсем иначе: он крепко привязан к основному пирсу толстыми стальными тросами, его толстая броня отливает холодным матовым серебром на слабом утреннем солнце, на высоком носу ярко горит золотом вырезанный герб правящего клана — остроконечная руна власти, обвитая волнами.

Корабль выглядит как огромная хищная акула, затаившаяся у берега: он ощетинился рядами коротких толстых стволов рунных рельсотронов вдоль бортов, а чуть ниже ватерлинии плотно закрыты тяжелыми броневыми щитами торпедные аппараты, готовые к выстрелу в любую секунду. Старый управляющий никогда не открывал бортовое оружие, всегда держал его под брезентовыми чехлами и никогда не вмешивался в деревенские дела, закрывая глаза на контрабанду.

Я невольно останавливаюсь, прижимаюсь спиной к шершавому деревянному столбу с фонарём — сегодня от одного вида этого боевого монстра у меня холодеет в груди, а пальцы сами сжимают холодную рукоятку пистолета в глубоком кармане куртки.

На верхней палубе раздаётся резкий лязг металла — тяжелая герметичная дверь отъезжает в сторону с глухим скрежетом, и наружу выходит высокий мужчина в чёрной клановой форме, на подбородке виден длинный старый шрам, пересекающий щёку до самого глаза. Он медленно подходит к самому борту, тяжело опирается о него рукой в кожаной перчатке и обводит холодным взглядом собравшихся. Его громкий, глубокий голос разносится над заливом даже без рунного усилителя:

— Меня зовут Торгар Мунк, я новый управляющий этой местности, присланный главой клана Роар. Мне уже доложили о положении дел в вашей деревне. О том, что вы все по сути обкрадали