Наследник дона мафии - Тала Тоцка
Я хотел отомстить, но только…
Блядь…
Не беременной девчонке. И точно не ее ребенку*.
*Историю Арины Покровской читайте в книге «Дочь моего друга»
Глава 34
Милана
— Берта, ты не можешь не согласиться, что моя мать была несправедлива к Франеку. Она поступила крайне опрометчиво, оставив такое завещание, — голос матери Роберты в трубке понижает общую температуру не только по палате. А и по всей Турции сразу. — И ты как сестра просто обязана с ним поделиться.
Будь я настоящей Бертой, могла бы ответить, что их двадцатишестилетний лось Франек был обделен бабушкой абсолютно заслуженно.
Я бы на месте фрау Эльзы ему тоже ничего не оставила.
Этот бездарь и бездельник целыми днями слоняется без дела или валяется на диване, и уже успел отрастить себе пивное брюхо. Мама с папой Ланге пашут как два папы Карло, чтобы прокормить этого борова. При этом их младшая дочь давно поселилась отдельно, и родители ее жизнью совершенно не интересуются.
Так что настоящая Роберта имела бы полное право послать всю свою семейку.
Вот только я ненастоящая. И я хожу по грани.
Пока мы общаемся по телефону, все идет шатко-валко. Но уверена, стоит нам встретиться лично, железобетонная фрау Ланге раскусит меня в три секунды.
Герр Ланге хоть и полностью у фрау под каблуком, это никак не помешает ему отличить родную дочь от поддельной.
Поэтому моя задача не допустить нашей встречи. Ни с одним из милой любящей семейки.
Фрау Ланге бомбардирует меня звонками по единственной причине — ее мать, бабушка Берты, недавно умерла. В завещание она вписала только внучку, Роберту. Бедного Франека обделила. Дочь с зятем тоже.
Теперь мамашка звонит каждый день и требует справедливого раздела, иначе грозится подать в суд.
И здесь семейству Ланге не повезло. Не повезло в том, что я — не Роберта.
Потому что я наняла адвоката, которого прислало мне консульство, и теперь он занимается еще и моим наследством.
И вот здесь самое главное. То, отчего у меня не перестают дрожать коленки.
С тех самых пор, как я узнала, что бабушка Эльза на самом деле не фрау, а синьора. Ее фамилия Бочелли, и наследство Роберты находится в небольшом итальянском городке Потенца.
Триста километров от Рима. Чуть больше шестидесяти тысяч населения.
Площадь сто семьдесят три тысячи квадратных километров.
Там всего лишь один небольшой дом с садом. Можно сказать, крошечный. И все.
Все.
Умом я понимаю, что для меня правильнее было бы уехать куда-нибудь в Австралию или Папуа Новую-Гвинею, лишь бы подальше от дона Винченцо, но…
С того дня, как я узнала о ребенке, я не перестаю думать, что мне надо встретиться с Феликсом.
И если мне выпал шанс спрятаться от немецкой родни именно в Италии, то это не что иное, как перст судьбы.
В конце концов, я всегда смогу оттуда уехать. Зато Феликс может захотеть увидеться с отцом. А до Сицилии от Потенцы не так далеко, чуть больше чем пятьсот километров, я посмотрела…
И разве я придумала, что лучше всего спрятано то, что лежит на виду?
Кому придет в голову искать Милану Богданову под самым носом у Винченцо Ди Стефано? Разве что кому-то с крайне буйным воображением.
— Мама… — прокашливаюсь, потому что мне тяжело выговаривать это слово даже на немецком. И мне приходится хрипеть и кашлять, чтобы скрыть акцент. Пусть он едва уловимый, у меня почти идеальный немецкий. — Я согласна. Я уеду в Италию, а Франеку оставлю свою квартиру. Мой адвокат свяжется с тобой, и вы все урегулируете. Извини, мне тяжело говорить, легкие не восстановились после пожара…
Захожусь в натужном кашле, но фрау Муттер* пропускает замечание о пожаре мимо ушей.
— Ну слава богу, ты не стала упираться. Видимо, этот неприятный инцидент с пожаром пошел тебе на пользу и ты научилась ценить семью, — она не то, чтобы смягчается. Просто перестает холодить.
Становится ужасно жаль бедную Роберту. С трудом сдерживаюсь, чтобы не послать противную бабищу, но я тогда выдам себя с головой.
А я не имею права. Кладу ладонь на живот и успокаиваюсь. Я теперь так всегда успокаиваюсь.
— Хорошо. Надеюсь, мы придем к обоюдному соглашению. Мой адвокат тебе позвонит.
Да, я не Роберта. Я Милана. И по правоведению у меня было отлично.
Поэтому я попрошу адвоката составить документ, который «мои» родственники должны будут подписать. Этим документом они отказываются от любых претензий, моральных и материальных, в мой адрес.
И тогда я со спокойной душой откажусь от них.
Спустя два месяца
Я победила.
Борову Франеку отошла не только квартира Роберты. Я подписала отказ от любого будущего наследства в его пользу.
Как будто Берте это наследство кто-то собирался оставлять!
Мой адвокат поджимал губы и качал головой, говорил о неравноценном обмене. Что дом в Потенце старый, требует ремонта. А квартира Роберты в центре, в хорошем районе и в новострое. Намекал, что эту квартиру ей подарил богатый покровитель, и что я могла бы ее хорошо продать.
Но я не имею права ни на что, чем владела Берта. Поэтому, чем старее и дряхлее будет дом, тем чище будет моя совесть.
Поэтому я первой подписала документ. И поставила точку в истории с семейством Ланге.
Параллельно был запущен процесс моего вступления в наследство, переведены на итальянский язык все необходимые документы. И как только я смогу выехать из Турции, сразу отправлюсь в Потенцу.
Уже месяц я живу на съемной квартире и прихожу к доктору Седе Акташ на консультации. Оставаться в центре необходимости не было — швы сняли, отеки сошли. Остались только те, что после ринопластики, но я уже вполне могла обходиться сама, без помощи персонала.
Мой малыш растет. Мы ждем, когда можно будет сделать первый акушерский скрининг, и тогда я начну думать о переезде в Италию.
У меня было еще несколько причин съехать на квартиру, хотя доктор Седа недовольно супила брови.
Первая — деньги. Они таяли на глазах, а пребывание в частной клинике слишком дорогое удовольствие.
Вторая — корни волос уже начали отрастать. Надо было что-то делать с завершением образа, тем более, что основные бинты с лица уже сняли. И даже поддерживающий бандаж можно было не носить, а он как раз закрывал корни.
И третья — мой махр. Его следовало забрать, и это по сей день одна из самых сложных частей моего плана.
Не представляю, как его перевезти через границу.
Я не
