Невеста Бога - Валентина Ad

десятки раз, если такое вообще возможно себе представить. Почему жизнь так несправедлива? Почему господь забирает к себе самых лучших? Почему всякое дерьмо продолжает наслаждаться жизнью, а Ярослава должна «наслаждаться» холодной землей? Почему все так, а не иначе? Не став тратить больше ни минуты времени на Валеру, Людка пообещала себе, что задержится в «ВинегреТТе» ровно до того момента, пока не передаст ему все слово в слово. Она непременно вложит в его уши то, о чем попросила ее Ярослава. Она донесет до него последнее признание и обязательно пожелает счастья, вот только она сделает это при всех. Она обязательно раскроет его страшную тайну перед всей его честной компанией. Пусть все узнают, что в его никчемной жизни было веселое солнышко, которое даже в объятиях смерти продолжало его любить. После того, как Людке не удалось исполнить последнюю волю Ярославы, она решила осуществить одну ее мечту. Мечту — быть самой прекрасной невестой. Мечту облачиться в такое полюбившееся ей платье с красным бантом, которое непременно подчеркнет все ее веснушки. Для приведения в исполнения Ярославиных фантазий о свадебном наряде, Людмиле пришлось объехать не один свадебный бутик. Она поставила на уши не одного продавца и в три дорога, но все же смогла достать для подруги такое желанное и такое прекрасное платье. Чтобы достойно попрощаться с той, которая этого заслуживает, Людмила готова была и на более отчаянные поступки, типу встречи с Валерой, так что преподнести в последний раз желанный подарок, она просто была обязана. Спустя несколько часов Людка вновь мчала в далекую деревушку, в которой ей довелось побывать лишь теперь, хотя они с Ярославой неоднократно планировали поставить на уши ее родину и близлежащие села. Они много чего планировали, но это все не планировало когда-либо сбыться.

ЭПИЛОГ

Все вокруг суетились и только Ярослава в белоснежном, ручной работы, платье с красным бантом, может быть впервые в жизни, была совершенно спокойна. Ей не было дела до мамы, которая враз постарела на десятки лет. Ей не было дела до сестер, которые боялись подходить к оледеневшей сестре. Ей не было дела до Людки, которая вот уже третий день не прекращала лить слезы. Ей даже не было дела до Валеры, который еще в воскресенье укатил в медовый месяц в Венецию. Она безмятежно отдыхала в своем последнем пристанище обитом алым бархатом, и как ей того хотелось, осталась дома навсегда. Измученная, почерневшая от горя женщина по возвращению с кладбища медленно подошла к сидящей у калитки ее дома старушки, которая жадно вдыхала никотин. Ей хотелось наброситься на нее и если не задушить, то хотя бы поколотить, до крови избив собственные костяшки рук. Но сил хватило только на слова.

— Что ж вы, тетушка, обманули меня. Ведь говорили, что Ярослава моя счастливая… Что невестой ее видите… — едва открыв рот, из глаз Евдокии полились скудные слезы, все океаны она выплакала еще в первый день, теперь с них вытекали лишь жалкие остатки.

— Все верно ты говоришь, Евдокия, говорила и не отказываюсь от своих слов. Вот только ты слушала, да не слышала. — Старушка выбросила один окурок, который едва не сжег ей половину и без того пожелтевшего ногтя, и принялась наполнять махоркой новый клочок газеты, искусно скрутив и с наслаждением лизнув получившуюся самокрутку. — Я никогда не вру, и в тот раз не обманула. То что она сейчас намного счастливее нас, не сомневайся. В Раю она, и никак иначе. В эти дни все шагают с земли прямо на небеса. Господь наш всех в эту неделю принимает к себе. А то что невестой я ее видела, тоже ведь правда, ведь невеста? — старушка покосилась в сторону кладбища. — Вот только ты не захотела услышать меня, что невестой она будет для Господа нашего, а все по-своему по-мирски перекрутила, а дальше сказала, что ничего знать не хочешь. На кого пенять теперь нужно?

Дрожащей рукой старушка поднесла к ссохшимся от возраста губам свое творение и, зажегши спичку, добавила:

— Быть ей теперь вечной невестой и почивать в покое и радости, так что не лей слез, а радуйся за ее душу.

Из последних сил державшаяся на ногах Евдокия присела рядом с этой древней женщиной:

— Так что получается, что это я во всем виновата?

— Нет, дочка, ты ни в чем не виновата. Судьба у твоей Ярославы такая, горящей прийти на этот свет, и сгореть дотла. Господь ее баловал и любил, уж очень чистая душой она была, вот он и забрал ее к себе пораньше, чтоб здесь не мучилась в мирских проблемах да страданиях. А теперь она ангелом станет и будет вас всех оберегать. Всех, кого любила при жизни, не оставит и после. Так что не терзай себя, а лучше порадуйся, что дочку такую воспитала, которую сам Господь себе в невесты выбрал.

— Невеста Бога, скажете тоже…

Тяжело вздохнув, Евдокия чуть дыша покинула старушку. Она пошла к людям, которые пришли проводить в последний путь ее вечную невесту, ее Ярославу. К людям, в глазах которых легко читался ужас от случившегося, и искренняя скорбь. К людям, которые несколько раз удерживали ее от неоднократных попыток шагнуть в пропасть следом за дочерью. К людям, которые настойчиво напомнили Евдокие, что у нее есть еще две дочери, которые нуждаются в материнской любви и заботе, не меньше той, которой уже не вернешь. А ее невеста, ее Ярослава, смотрела на всех с небес и как говорила бабка Одарка, была по-настоящему счастлива. Она была прекрасной невестой, как всегда мечтала. Освобожденная от боли и страданий, с которыми покидала этот безумный мир. Она стала счастливой невестой, готовая даже с небес окутывать своим счастьем всех, кого когда-то любила и даже тех, кто никогда не любил ее.