В Китеже. Возвращение Кузара. Часть I - Марта Зиланова

* * *

— Ты молодец, что свое письмо отправила не через гимназию, — как только они вышли за порог тихо заговорила Лидия Петровна. Снег поскрипывал под ногами, припорошенные кристаллы делали вечер особенно волшебным. — Все-таки некоторые инструкции с тобой я нарушила. Хорошо, что об этом не узнали лишние люди. Они читают почту. В общем, ты уж прости меня, деточка, я не ответила тебе сразу. Твое мне пришло в представительство, когда я была в отпуске здесь. И вот только закончилась моя новая вахта, и я сразу к тебе. А тут Клавдия Михайловна — она и при мне была куратором, но еще младшим, — говорит, что ты тут всю гимназию с ног на уши поставила, решила стать светлой.

Маринка уже было потупилась, хотела было приняться оправдываться, но Лидия Петровна махнула рукой:

— Ну не будем пока о том. Ну что за дело? Отправляла я в гимназию румяного загорелого ребенка, а встречаю бледную моль! Сперва надо тебя накормить хорошенько. Отогреть! А потом уже разберемся с твоей ворожбой, ага?

Этот день стал лучшим за все последние месяцы жизни в Китеже. Вдали от гимназии Бездна умолкла, Маринка снова не чувствовала одиночества, еще и Лидия Петровна устроила ей настоящий праздник. Кормила вкусной едой в кафешках уже вовсю украшенных желтыми огоньками и красными яблоками на еловых ветвях, покупала сладости и даже сводила в театр на «Щелкунчика».

— Неведичи лучше ставят, — заметила в антракте Лидия Петровна. — Мы так не умеем. Но скоро же Рождество. Пора создавать настроение. Но что для большого мира сказка, для нас суровый реализм, — усмехнулась она.

А Маринка-то и дома никогда не ходила на «Щелкунчика», так что оценить различий не могла, и во всю силу хлопала в ладоши, когда актеры (в основном, лешии) выходили на поклон.

Про то, что действительно волновало Маринку, Лидия Петровна говорила от случая к случаю, будто не хотела перегружать новостями, давая ей возможность обдумать уже услышанное.

— С твоим отцом все хорошо, — взяв по петушку на палочке, сказала Лидия Петровна. — Я смогла опустошить его резерв, он теперь не представляет угрозы… По крайней мере магической. Не сказать, чтобы это помогло от его… хм… болезни. Разберешься с ворожбой, я покажу тебе как делать обереги против зависимости, чтобы тебе безопасно было оставаться с ним летом.

— А он, что-нибудь говорил обо мне? — спросила Маринка, не поднимая взгляда на Лидию Петровну. Она сосредоточенно наблюдала как конфета из жженого сахара расправляет прозрачные золотистые крылья и трясет хохолком.

— Я не спрашивала, деточка, — со вздохом сказала Лидия Петровна. — С ним говорить, сама понимаешь, бывает проблематично. Главное, он верит, что ты в безопасности: в полицию не звонит, розысков не учиняет. Спокойно пиши про школу для одаренных в Нижнем Новгороде. Но знаешь, мне кажется, он скучает по тебе. Насколько умеет.

— Спасибо, — кивнула Маринка. В гимназии уже лежало несколько вариантов писем, разной степени откровенности, которые можно было отправить. Что-то же нужно было писать, когда писали все. Осталось только выбрать.

Когда они бродили по старой деревянной слободе, по дубовым помостам вокруг резных теремов с галереями и балконами на третьем этаже, Лидия Петровна рассказывала, что здесь, судя по легендам, сотни лет назад жили чародеи и поэтому такие древние дома за столько веков уцелели. Но внезапно прервалась и заговорила о Маринкиной маме:

— Ее я тоже нашла. Она приезжала в Челны. Я узнала ее московский адрес. Если нужно, могу дать. Хоть связь поддерживать сможешь. Она очень обрадовалась, что ты так хорошо пристроилась. Говорит, что никогда в тебе не сомневалась, какой ты одаренный ребенок.

— И в каких же предметах, по ее мнению, я одаренная? — хмыкнула Маринка.

— Она не уточнила, — чуть поджав губы, сказала Лидия Петровна.

— Да она просто рада, что не нужно больше меня хоть изредка проверять. Удобно.

— Может быть, — кивнула Лидия Петровна. — Во всяком случае, после этого она действительно больше ни разу не появлялась…

Маринка потупилась и с грустной улыбкой только кивнула.

Потом Маринка ступила на землю и все еще завороженно смотрела на почерневшее дерево старинной ступы с помелом. Она только что на них летала над Китежем. Красиво, слов нет! Деревянные чешуйки на крышах теремов, золотые луковички церквей, жестяные коричневые крыши более молодых домов. И ветер в лицо, снег, блики кристаллов. Таким волшебным Маринка еще не видела Китеж прежде! Лучшая экскурсия в мире. Почему ведичи перестали летать?

— Я в твоей родословной тоже покопалась, — заговорила снова Лидия Петровна, но Маринка ее слушала уже в пол-уха, все еще вспоминала крыши домов, но встрепенулась — Отец-то твой со способностями, с резервом волшебника. Вероятно, светлого. В матери нет ничего. Но вот ее мать, твоя бабка, оказывается стояла на учете. В ее предках — темные ведьмы. Они до революции часто присматривали за нечистью в поселениях неведичей. Так что, вот так совпадение, с темными ведьмами-то я не промахнулась. Есть в тебе их способности, историческая память может сработать. Ты станешь прекрасной темной ведьмой. Не нужны тебе эксперименты со светлой ворожбой.

Маринка кивнула. Задумчиво уткнула взгляд на так и не замёрзшую речушку, в которой рядом с утками и лебедями плескались берегини в белых струящихся нарядах. Лидия замолчала, будто предлагая Маринке продолжить разговор. Можно было промолчать, сменить тему — Маринка не сомневалась, что Лидия Петровна не станет возражать и настаивать. Даст ей свободу выбора — о чем говорить, о чем нет. Это подкупало больше всего.

— Я знаю, что могу справиться с темной ворожбой. Тут не в том дело, — наконец сказала Маринка, и рассказала ей всё. Как услышала шепот, как ей говорили, что его нет, как узнала от Эмманила и Яся, что нелюди слышат. Как манила Бездна. Как «во сне» видела будущее. Как Аграфена звала ее снять печати. Как Алекс предложил выход.

Лидия Петровна слушала внимательно, рассматривая Маринку со всё большим и большим интересом.

— Вот значит как. Ты готова отказаться от могущества Бездны ради возможного спасения Китежа? — сказала Лидия Петровна, дослушав рассказ Марины. — Я бы на твоем месте уже давно побежала бы к ректору. Видимо, кровь светлых волшебников победила темную ведьму? Ты отважная юная ведича, Марина. Клавдия Михайловна просила повлиять на тебя… но знаешь, я, пожалуй, не сдержу свое слово. К тому же, — как-то совсем по-девчоночьи хихикнула она. — ты получается, протеже юного графа Вампилова? Отличные связи, деточка! — а потом серьезно добавила. — К тому же ты слишком скучаешь по солнцу, ведь так? Поэтому даже на наш режим не перешла. Кажется, все складывается. Дерзай, Марина. Я желаю тебе удачи на выбранном тобой нелегком пути. Сделай все, как сама считаешь правильным. А с Бездной, — добавила она, чуть помолчав, — попробуй придумать какую-нибудь считалочку что ли? Которую сможешь повторять и отвлекаться на нее. Я ведь тебе сразу говорила: у тебя очень сильная защита от ментальной магии, а шепот — это именно она и есть. Ты можешь ему противостоять, не дать окутать и завладеть. Я верю в тебя.

Глава 16

24 стуженя 2003 года

книжная башня темной гимназии

03:00, Китеж

Марина не пошла на итоговую контрольную работу по ворожбе. Голова весь день неприятно ныла — шепот гудел, давил, манил больше обычного. Вообще, какой смысл? Всё равно провалит. В ведомости уже красовались «двенадцать баллов» по этнографии за блестящий ответ о водяных, а по биологии Эмманила ей поставил «двенадцать с плюсом» за подробный рассказ о алконостах и аспидах. Очень старалась, набрала одиннадцать баллов по латинскому, и этой оценкой гордилась больше всего. По другим предметам пусть баллы пусть не всегда высшие, но достаточные. Маринка могла бы даже попасть в «перфетки» — лучшие ученицы курса, продолжить получать стипендию… Но за «Ворожбу» ей даже единицу не за что ставить. Полный провал. Так что, выпив в честь Сочельника сладкого киселя и съев овсяного печеньями, она бегом поднялась в девичью башню: очень хотелось перевести дух перед новой охотой на «пташек».

Сначала за дверь заглянула — точно ли никого нет? А то последний день перед каникулами, вдруг кто-то из соседок тоже освободился раньше и сейчас собирался к родителям? Но покои встретили Марину только многоголосым мяуканьем — все кошки наперегонки бросились к ее ногам. Динуська хозяйственно поставила лапки на колени своему человеку, остальные только мрявкали, пытались потереться и заглядывали в глаза. И время от времени поглядывали