Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

- Чем занимались полдня? - спрашиваю непринужденно, пытаясь разрядить обстановку.

- Дела р-решали, - важно отзывается Любочка.

- Как серьезно. Не сидится папе дома? - красноречиво выгибаю бровь, но Влас делает вид, что сосредоточен на дороге.

- Пр-роект сам себя не реал.… ре-ар-рисует, - заикается малышка, не может выговорить.

- Не реализует, - тихо исправляет ее Воронцов. Не осекает, но и разговор продолжать не хочет, будто что-то скрывает.

- Я так и сказала, - сводит она бровки к переносице. - Папа говор-рил с вонючим дядей, а я играла во двор-ре с котен-ти-ком. Дядя кур-рил, - поясняет Любочка, зажимая носик. - Фу-у-уф! Как хор-рошо, что папочка не кур-рит.

- Боже, Влас, мне страшно спросить, во что ты ввязался, - непринужденно смеюсь, тянусь к нему и целую в щеку. Странно, что зрительного контакта он упорно избегает.

- Чуть позже расскажу, - осторожно увиливает от темы. - Дай мне время, ладно?

- Проблемный проект?

- Как оказалось, да, хотя изначально ничего не предвещало беды. Пора уволить кое-кого из моего штата, - берет мою руку, подносит к губам, быстро целует. И опускает себе на бедро, крепко сжимая. - У тебя как дела?

- Тоже похвастаться нечем, - шумно вздыхаю, откидываясь затылком на подголовник. - Давид не отстанет, пока не заберет Фила. А мы с тобой ему в этом помогаем…

В школе шумно и оживленно. Минуту назад раздался звонок на перемену, и сейчас в холл высыпают ученики. Толкаются, извиняются, вежливо здороваются. Влас берет Любочку на руки, усаживая на локоть, чтобы ее не затоптали одурманенные свободой дети. Пожилой охранник с добродушной улыбкой показывает нам кабинет психолога, после чего возвращается на пост.

- Может, вы с дочкой всё-таки подождете в коридоре?

Я поворачиваюсь к Власу, ловлю его твердый, строгий взгляд и послушно пожимаю плечами. Если мужчина что-то решил, то переубедить невозможно. Особенно, когда его фамилия Воронцов. Мягко улыбнувшись, я щелкаю Любочку по вздернутому носику, который она забавно морщит.

- Проходите, - доносится теплый, доброжелательный женский голос. - Филипп, присмотришь за своей сестренкой, пока мы пообщаемся? Уверена, ты достаточно взрослый, чтобы выполнить такую важную миссию.

На секунду замираю, не догадываясь, как поведет себя сын. Признаться, я ожидаю бунтарского выпада, хамства или слез, но он насуплено подходит к нам, молча наблюдает, как Влас опускает дочь на пол.

- Идем, Малявка, - вздохнув, берет ее за ручку. - Хочешь булочку?

- С повидлой? - беззаботно просит она, взмахнув озорными хвостиками, которые не совсем аккуратно, зато с душой заплел ей отец.

- Как повезет. Посмотрим, что в буфете осталось.

- Ла-а-а-адно.

Не сказав мне ни слова и не подняв глаз на Власа, Фил на удивление покорно и спокойно ведет Любочку в коридор. Провожаю его взглядом, улавливаю неестественную бледность на поникшем лице, и чувство вины съедает меня изнутри. Как я могла не заметить утром, что ему плохо? Ещё и отправила в школу без завтрака. Свекобра права - я ужасная мать. Занята тем, что кручу любовь с малознакомым и, по сути, чужим мужчиной, даю волю своим физическим желаниям, а родного сына упускаю. Если он заболеет, я себе этого не прощу.

- Держи конфету, Малявка, я у психологини стащил.

- Она злая?

- Да нет, сойдет. Нудная немного, вопросов много задает.

Дверь медленно закрывается, вкрадчивые детские голоса становятся тише и отдаляются, заглушаемые беготней и гулом школьников. Вливаются в общий поток. Влас аккуратно придерживает меня за талию, но я убираю его руку. Не могу сейчас терпеть мужских прикосновений - чувствую себя предательницей.

Прекрасно расставила приоритеты, Маргарита Андреевна! Хорошо ночь провела? С фейерверками? Теперь жри последствия полной ложкой, не обляпайся, мать года!

- Расскажите, как отец принимает участие в жизни сына. Насколько я знаю, вы в разводе, - начинает беседу Николь Николаевна, внимательно сканируя нас с Власом цепким, профессиональным взглядом.

На меня накатывает беспросветная апатия.

- Никак не принимает, - разочарованно выдыхаю. - Забирает на выходные к себе домой, где всем, по большому счету, плевать на Фила. Дает сыну планшет с играми, а сам… занимается своими делами, - закусываю губу, не озвучивая информацию о его лудомании. Стыдно, да и Филу в школе такой факт вряд ли поможет. Наоборот, навредит, если просочится в массы. - Он инфантильный, пофигистичный, совершенно неприспособленный к семейной жизни человек.

С каждым моим словом, выплюнутом в сердцах, лицо психолога все сильнее вытягивается от шока. Она откладывает ручку, переводит растерянный взгляд с меня на Власа, тихо откашливается.

- Хм, а вам есть, что сказать в свою защиту? Ваше молчание делу не поможет. Проблемы с Филиппом нам придется решать сообща.

Теперь наступает очередь Воронцова удивляться и давиться воздухом. Он возмущенно выгибает бровь, психолог хмурится, предвзято рассматривая его после моих пылких жалоб.

- Вы неправильно меня поняли, - вмешиваюсь, пока они не обменялись претензиями. - Влас не отец Фила. Он.… - запинаюсь, жалея о том, что мы заключили этот брак. Покосившись на каменного Воронцова, нехотя признаюсь: - Он мой второй муж. Мы расписались на днях. Фил ещё даже не знает, что я официально замужем, - обреченно лепечу, осознавая масштаб трагедии. Опустив голову, перехожу на сдавленный шепот, чтобы слышал только Влас. - Зря мы это затеяли. Все только хуже стало, и я теперь точно потеряю сына.

Он ободряюще проводит рукой по моей спине, я машинально отодвигаюсь от него. Невольно выстраиваю невидимую границу между нами, а перед глазами - осунувшееся, грустное лицо моего мальчика.

Все это время за нами пристально следит Николь Николаевна, отчего мне становится не по себе. Не люблю устраивать семейные сцены при свидетелях. И сомневаюсь, что Власу это по душе.

- Можешь оставить нас, пожалуйста? - тихо прошу Воронцова. Наконец, он сдается, недовольно кивает и тяжело отталкивается от стола.

- Нет-нет, всем оставаться на своих местах! Получается, ситуация проще, чем я думала. Пф-ф-ф, да ваша проблема выеденного яйца не стоит, - чересчур легкомысленно выпаливает психолог, сдувает каштановый локон со лба и закидывает ногу на ногу. Ее будто подменили за доли секунды. Скрестив руки на груди, она стреляет в нас прищуренным взглядом и нагло выносит приговор: - Разводитесь! Вы абсолютно правы, Маргарита Андреевна, это единственный и самый правильный выход. Завтра же идите в