Маня, суровый босс (не) твоя няня! - Мира Цветова

— Её охрана допрашивает, — отвечает бандитка, оглядывая моих партнёров, — а я улизнула… потому что я не договорила!

— Потом договоришь, у меня совещание важное, пойди пока посиди с секретаршей, пусть включит тебе «Бригаду» или «Бандитский детсад», или что там ваши детсадовские смотрят?

Но малая мотает головой.

— Не пойду, тётя секлетарь ушла недовольная за водой, сказала, что она хотела бы жить на Манхэттене, но дома ждёт пакет в пакете с пакетами.

Чувствую, что снова закипать начинаю.

Вот же прилипчивая!

И в кого она, блин, такая характером?

Явно не в маму.

— Василенко, — усмехается за моей спиной Хватаев, — ты нового сотрудника нанял, по связям с детсадовскими?

Нет, меня точно сегодня доведут…

Но я ничего не успеваю ответить.

Быстрее меня это делает маленькая бандитка.

— У меня другая должность, дяденька, — она забирается на свободное кресло, — деловая колбаса я, любые воплосики решаю по-деловому.

Я уже хочу схватить малую за руку и выставить из кабинета.

Но в последнее мгновение останавливаюсь.

В голову приходит неожиданная идея…

Раз Хватаев не может общаться нормально и постоянно нарывается на конфликт, пусть попробует уделать маленькую бандитку!

Я сильно сомневаюсь, что у него это получится.

Присаживаюсь рядом с малой и начинаю подливать масла в огонь.

— Это моя новая переговорщица, — усмехаюсь, — Маня Детсадовская, потомственная бандитка, обладательница Игоря.

— И лаулиат премии «Голосящие колготы», — скромно добавляет малая. — Прошу любить и не жаловаться.

Едва сдерживаю смех, когда смотрю на лицо Хватаева.

Ноль процентов понимания, сто процентов удивления.

— Это розыгрыш какой-то? Ты зачем ребёнка притащил на совещание? У тебя тут детский сад или серьёзная фирма?

— У меня серьёзная компания, одна из самых прибыльных в столице, — буквально прожигаю Хватаева яростным взглядом, — а ты устраиваешь тут детский сад. Завышаешь траты в сметах, увеличиваешь бюджеты, срываешь сроки поставок и работ. Взрослые люди так делают?

Смотрю на малую, а она мотает головой.

— Так даже в детском саду не делают. У нас кто обманывает бандиток, того на сончасе до вечера оставляют, пока родители не придут, а ещё полдника лишают и колготы прячут у Лемонады Гендиховны в сумочке…

— Серьёзные у вас порядки, — усмехаюсь, — надо бы у себя такие же ввести… полдника в виде прибыли со стройки я тебя лишаю, Хватаев.

Он вскакивает в ярости.

— Это беспредел! Я на тебя жалобу кину, Василенко!

Малая и тут не теряется.

— А мы про тебя песню напишем, дяденька Шалтаев…

— Я Хватаев!

Но бандитку это ничуть не смущает.

— Напишем песню и будем крутить по радио, пусть все знают, что ты у честных бизнесменов денюшки хочешь отобрать. Может, ты ещё и у детсадовских ягоды из компота вытаскиваешь?

Заместители Хватаева сидят бледные, слово боятся сказать.

Вижу, что они с трудом скрывают улыбки.

Значит, босс их тоже достал.

— Василенко, — злится Хватаев, — ты сейчас в одном шаге от того, чтобы я разорвал с тобой все договорённости…

— Дружище, — пожимаю плечами, — ты сам всё усугубил. Даже ребёнок понимает, что ты дичь творишь и ведёшь себя неадекватно.

Тут малая любезно хлопает меня по руке.

— Я не ребёнок, дядь Николай.

— А кто ты?

— Я женщинка размера икс-икс-эс, меня так соседка тётя Вася называет. Если хотите, могу что-нибудь на женском сказать.

— Например? — улыбаюсь я.

Малая реагирует моментально.

— Неважно, — и демонстративно отворачивается.

Действительно, от взрослой «женщинки» не отличишь.

— Мы вообще будем обсуждать проблему серьёзно или нет? — спрашивает Хватаев, дрожа от злости.

— Мы и решаем, — отвечаю я. — Но ты по-взрослому не понимаешь, дружище, поэтому я общаюсь с тобой через маленькую бандитку, чтобы лучше усвоил, где и в чём неправ. Кстати…

Смотрю на малую.

— А что за песня, Маня? Можешь пару строчек напеть?

Малая сразу же расцветает.

— С удовольствием! Диск-Андрей, ой, диск-жокей, музыку!

Он оглядывается.

— Ой ты, ёлки-икеевские-полки, забываю, что диск-жокей только у нас в садике есть, ну тогда акабольно спою.

— Может, акапельно? — уточняю вежливо.

— Нет, дядь Николай, — улыбается довольно малая. — Акабольно.

Поворачивается к Хватаеву.

А я смотрю на него тяжёлым взглядом, даю понять, если выйдет из кабинета, будут большие проблемы.

Малая же набирает в грудь больше воздуха и затягивает песню:

— А Шалтаев всех целует, всем он врёт, что любит, сам холодцами промышляет, ночью поедает, а нам мучиться от боли, будто живём с свекровью, фото счётчиков в альбоме о тебе напомнит, о тебе…

Я даже хлопаю в ладоши, смотрю на Хватаева.

— Ну это хит, однозначно. Строчка про свекровь – сильная. Только почему именно фото счётчиков в альбоме должно напомнить?

— Ну это соседка тётя Вася обычно так говорит, — поясняет малая, — мол, как посмотлит на эти счётчики воды, там каждый раз страшное что-то, как лицо её бывшего.

Блин, и откуда всё это берётся в голове малой!

Внутри ребёнка реально сидит взрослая кассирша из продуктового магазина, которая всем на всё может ответить.

— Песня шик, — даю пять малой, — тебе понравилось, Хватаев.

Он красный от злости бормочет:

— Ты ещё пожалеешь об этом, Василенко…

— А мы вас не боимся, дяденька Шалтаев, — смело отвечает малая, — мы на завтрак пенку без молока едим!

— Вот оно как, — усмехаюсь, — резюмируем все эти аргументы в колготах, Хватаев, никаких повышений сметы, бюджета хватит на полтора проекта, через неделю должен сдать мне готовый! Если нарушишь…

— Заставим в колготах ходит, — заканчивает малая, — с цветочками!

С трудом сдерживаю смех, показываю Хватаеву на дверь.

Он бормочет какие-то угрозы, вылетает из кабинета, а заместители испуганно бегут за ним.

— Отлично сработано, малая, — усмехаюсь, убираю со стола бумаги, которые так и не пригодились, — у тебя талант вести переговоры.

Бандитка потягивается, довольная собой.

— Хорошо полаботали, можно и по какаве с пироженкой.

Показываю малой на дверь.

— Командуй, тётя секретарша в твоём распоряжении.

Малая кивает с важным видом, выглядывает в коридор.

— Людочка, — говорит командным голосом, — организуйте нам по кофейку и какаве, и можно пироженок и с конфетами, только не карамельки, а то мы не дуреем с этой пликормки, да, дядь Николай?

— Всё верно, малая, — усмехаюсь, —