Любовь против измены - Алёна Амурская
- Привет, Марат! - доносится от девчонок наперебой кокетливое разноголосье. - Марат, приветик! Доброе утречко... ой, то есть плохое! - и напоследок кто-то хихикает тихо, аж захлебывается злорадством: - Плохое утро для плохиша, вот каламбур, да, девочки? В наш универ начали бомжих пускать, вот прикол! Еще и советы раздает. На себя бы в зеркало лучше глянула...
Снова перевожу виноватый взгляд на парня перед собой.
- И правда, иди-ка лучше собой займись, - с отвращением бросает тот наконец и жестко припечатывает: - Грязнуля.
Его слова вызывают звонкий взрыв девичьего смеха и следом от них летит град насмешек в мой адрес:
- Грязнуля, ха-ха!
- Грязная деревенщина!
- Вали обратно в свой деревенский сортир, пока нас всех тут своими экскрементами не перепачкала!
Мои щеки обжигает жар обиды и острого стыда. Не обращая ни на кого внимания, этот высокомерный Марат неторопливо поднимается по парадной лестнице и исчезает в широких прозрачных дверях. А мои хихикающие насмешницы, как по команде, бегут за ним следом. Как собачки, ей-богу. Девчонка, из-за которой я во всех смыслах окунулась в грязь - выражаясь и буквально, и фигурально - смущенно откашливается.
- Да уж... - говорит она. - Слушай, я готова даже голову пеплом посыпать, но тебе уже явно по барабану. Просто... знаешь, терпеть не могу портить отношения с людьми из-за недоразумения. Особенно если я реально накосячила первая. Не знаю, что и сказать...
Я глубоко вздыхаю, сбрасывая оцепенение. От неприятного инцидента с парнем даже раздражение на эту банановую мазилу куда-то испарилось.
- Ладно, проехали, - говорю рассеянно и смахиваю с бровей капли дождя вперемешку с брызгами грязи. - Мне нужно привести себя в порядок и посмотреть расписание первого курса.
Затем решительно поднимаюсь по ступеням в универ. Презрительный холодный взгляд красавчика до сих пор стоит перед глазами, будто на сетчатке отпечатался. Бр-р, прям мурашки от него пробирают.
- О, так ты на первом курсе? - догоняет меня непрошибаемо настойчивая девчонка. - А какой факультет? Как тебя зовут? Меня - Ася.
- Маня. Я на экономическом.
Как я и ожидала, такая форма имени вызывает у собеседницы сдавленное фырканье. Но что поделать, если меня с детства все так называли и имя Маша теперь я просто не воспринимаю?
- Маня, значит. Звучит очень... э-э... архаично.
Мы попадаем в сверкающее фойе, и охранник на входе бросает на мою грязную одежду подчеркнуто неодобрительный взгляд. Но пропускает молча.
- Да говори уж прямо, - морщусь я и с сарказмом переиначиваю недавние насмешки: - Идеальное деревенское имя для такой грязной деревенщины, как я! Не переживай, мне не впервой слышать такое. Но из-за чужих предрассудков я не собираюсь притворяться удобной всем Машей, а не Маней... Где, кстати, тут у вас туалет? Направо по коридору или налево?
- Налево, - подсказывает Ася. - Ну, в принципе Маня имя нормальное, только будь готова к тому, что тебя начнут дразнить Нюней-Манюней или Мани-в-кармане. Это первое, что пришло мне в голову, а значит, и другим придет...
- Поздно, - хмыкаю я. - Вакантное место обидной клички уже занято.
- А, ты про Грязнулю? Может, пронесет... хотя вряд ли. Фанатки Плохиша уже слышали, как он тебя обозвал.
Я толкаю дверь туалета и нервно любопытствую:
- А кто этот Плохиш вообще?
- О, это звезда универа. Настоящий звездный мальчик, - криво усмехается Ася, и я понимаю, что к числу его поклонниц она явно не принадлежит. - Он Марат Плохишев. Единственный сын того самого...
Она делает большие многозначительные глаза, но я отвечаю ей искренне непонимающим взглядом.
- А кто это?
- Серьезно? - у нее отвисает челюсть. - Ты ничего не слышала о Плохишеве?!
- Нет.
- Блин, ну ты даешь. Жить в городе и ничего не знать о человеке, чья физиономия красуется на всех уличных предвыборных плакатах - это прям какой-то избирательный уровень слепоты.
- Я из деревни, а не из города. И политика меня не интересует.
Отвернувшись, я бросаю взгляд в зеркало над раковиной... и в ужасе таращусь на свое чумазое отражение. Это вот такой меня видел местный «звёздный мальчик»?! Кошмар... Неудивительно, что Грязнулей обозвал. Все лицо в каких-то черно-серых разводах! Наверное, случайно размазала грязь руками, когда налипшие от дождя мокрые волосы со лба и щек смахивала...
- Господи, ну и страшилка чумазая..! А я-то думала, только одежда испачкалась.. и сумка...
- Ну, лицо ты уже сама перемазала, когда встала, - подтверждает мои догадки Ася.
Застонав с досады, я спешно и усердно начинаю плескать в лицо водой из умывальника. И очень скоро на белоснежном санфаянсе появляется россыпь грязно-серых брызг. Увы, одежду так легко оттереть от безобразных темных пятен не получается. Всё, чего я добилась, это размазать их на фоне мокрой ткани. Надеюсь, как одежда подсохнет, они побледнеют. Ася топчется рядом, поглядывая на часы. Удивительное дело, но она не уходит - совестливая очень.
- Скоро звонок! Давай, я тебя провожу в твою аудиторию. Тебе в какую?
- Пока не знаю, - вздыхаю я, глядя на свое жалкое отражение с бледным лицом и влажными светлыми волосами. Да уж, ну и глаза у меня... чисто бездомный котёнок-сирота. - Я в первой группе экономистов-первокурсников, кажется.
- Ух ты! - вдруг хмыкает девчонка. - Мы с тобой, оказывается, в одной группе теперь.
- Супер‚ - рассеянно отвечаю я и направляюсь на выход. - Только мне сначала в администрацию надо зайти к декану, отметиться и получить студенческий билет.
- Показать дорогу?
Я машинально оглядываюсь на Асю, собираясь отказаться от довольно проблематичного набора ее медвежьих услуг, делаю шаг наружу и немедленно впечатываюсь щекой в чью-то широкую сильную грудь.
- Ой! - испуганно поднимаю глаза выше.
Красивые серо-голубые глаза окатывают меня сначала знакомым холодом, а затем их взгляд пугающе надолго застывает на моем чистом лице. От смятения ноги словно к полу приклеиваются. Я оцепенело таращусь на Плохишева и только спустя пару секунд соображаю, что он вышел из мужского туалета по соседству. Тоже толстовку свою от грязи оттирал, судя по здоровенному влажному пятну на ней.
- Марат, ты идешь? - окликает его кто-то из впередитопающих дружков.
Тот не отвечает. Серо-голубой взгляд скользит по моему лицу наконец дальше, вниз, и останавливается на всё еще заметно грязной сумке. Я решила с ней сейчас не заморачиваться,
