Измена. Я все равно тебя верну - Марго Лаванда
– Ладно, не надо так нервничать, Софья. Тебе это вредно.
***
Встречаю Наташу в аэропорту, долго обнимаемся, невозможно счастливые. Потом подружка засыпает меня вопросами о местной жизни. Ей все ужасно интересно. Пока едем на машине с водителем, не замолкаем ни на секунду.
– Знаешь кто заходил в галерею перед самым моим отъездом? – говорит Наташа с загадочной улыбкой.
– Кто же? Я его знаю? Какая-нибудь знаменитость?
– Карим Абашев.
– Что? – смотрю на подругу ошеломленно. Не верю своим ушам!
Хотя… Карим всегда был погружен в тему искусства. Может и неудивительно. И тут рой мыслей. Если бы я не переехала в Турцию. Он бы меня увидел. Хотя, одежда еще очень легко скрывает мой живот. Он у меня не большой, сейчас срок почти шесть месяцев, но мало кто на улице догадывается о моем положении. И в галерее клиенты редко замечают. Я ношу свободные футболки, платья.
Но я бы с ума от такой встречи сошла. Почему-то после развода уверила себя, что больше никогда не встречусь с Каримом. Даже думать о новой встрече было больно. Так зачем он снова появился? Неужели банальное совпадение?
– Милая, ты так разволновалась! Я чувствую себя ужасно. Не хотела тебя расстраивать.
– Ну что ты, Наташ, все в порядке. Не бери в голову.
– Как же. Ты так побледнела.
– Расскажешь, чего он хотел? Купил что-то?
– Мне не хочется уже о нем говорить… Твой брат меня убьет!
– Наташ. Все хорошо, правда. Я совсем не волнуюсь.
– Угу, а пульс шпарит просто бешеный, – мрачно говорит подруга, беря меня за руку.
Глава 42
– Как мне все нравится! Потрясающий дом! Ты как обычно, идеально все обустроила! А эти панорамные окна! Сад какой красивый! До морюшка далеко?
– Полчаса пешком. Прогуляемся чуть позже. Идем за стол.
Угощаю подругу турецкими вкусностями. Что-то сама уже научилась готовить, долму, например. Что-то конечно помогла мне Айше. Я очень полюбила возиться с ней вдвоем на кухне. Сначала женщина смущалась, потом привыкла. С ее помощью я немного начала изучать турецкий. Айше знает на минимальном уровне английский, так что общаться у нас в любом случае получается.
– Ты меня откормить до ста килограмм решила? – откидывается на спинку стула Наташа. – Все безумно вкусно!
– Я очень этому рада, – улыбаюсь. – Слушай. Мы так и не договорили в машине.
– Потому что тебе нехорошо стало!
– Со мной все в порядке, Наташ. Я не успокоюсь, пока не задам все вопросы, ты же понимаешь?
– Хорошо. Ладно. Только не нервничай.
– Выйдем в сад? Попрошу Айше принести туда кофе.
– Хорошо, идем.
Усаживаемся на длинные мягкие качели.
– Зачем он приезжал в галерею? Что ему было нужно? – вырываются у меня вопросы. – Только Артему ничего не говори! Он будет психовать!
– Ладно. Я ведь не сразу поняла, что это твой бывший муж. Он купил одну из картин Артема. Самую дорогую… И вот когда увидела его подпись… Сложила два и два. Офигела просто.
– Ясно. Ничего странного, Карим всегда увлекался искусством.
– Вот как. Но странно, что он не охладел к творчеству твоего брата. Ты говорила, они подрались.
– Да. Очень плохо расстались. Но я надеюсь, это все в прошлом. Мой брат не злопамятен.
– Карим спросил о тебе. Как ты, где сейчас.
– Что ты сказала?
– Ну, я очень была взбудоражена. Боялась не ляпнуть лишнего. Что у тебя ребенок. Только об этом думала. Он выглядел таким потерянным, грустным.
– У него скоро будет ребенок от его соседки.
– Этой психической? Которая приходила в галерею?
– Он говорил о ней?
– Нет. Знаешь, в этот день вечером было мероприятие в галерее. Все покупателям автоматически мы выдавали приглашения. Так вот, Карим пришел. К нему начала клеиться одна из посетительниц. Все спрашивала, развелся ли он. Карим сказал, что совершенно свободен, но не заинтересован ни в каких отношениях. Отшил ее, очень строго и мрачно.
– Это ничего не значит, – мне трудно произносить слова. Голова идет кругом, хотя Наташа вроде ничего особенного и не рассказывает. Сижу, обняв живот, чувствую подступающие слезы, поэтому отворачиваюсь, сделав вид, что разглядываю цветы.
– Спустя несколько дней в галерее появилась женщина. Она представилась тетей Абашева. Нурия. Помнишь такую?
– Конечно помню. Как у неё здоровье? Как она?
– Выглядела она хорошо, но плакала. Рассказала, что Карим сам не свой после развода. Так и не оправился. Очень тоскует по тебе. Мы с ней разоткровенничались, слово за слово. Нурия сказала, что Карим не собирается жениться на Альфие. Сказал, как отрезал. Он ненавидит её, считает, что она разрушила его брак. Так что, тетушки Карима разругались со своими соседями. Больше не общаются, не ходят друг другу в гости.
– Мне жаль, это была долгая крепкая дружба.
– Эта психическая все испортила.
– Наверное. Мне уже все равно.
– Уверена? Нурия просила передать, что Карим все ещё любит тебя, и чтобы ты была с ним помягче.
– Как я могу быть с ним помягче, если мы даже не видимся?! – качаю головой.
– Кто знает. Может он вдруг перед тобой возникнет. Как в горячем любовном романе.
– Не говори ерунды, пожалуйста.
Мне вдруг становится нехорошо. Обнимаю руками живот, который начинает слегка тянуть. Мой малыш. Нельзя нервничать, а значит, ни в коем случае не думать про Абашева! Это всегда заканчивается плохо! Этого ребенка я не потеряю, как первенца.
**
– Олег приглашает нас в ресторан. В очень дорогой ресторан, – добавляет брат. – Я ужасно нервничаю, Софья. Не издевайся, пожалуйста. Лучше помоги с костюмом.
– С чего ты взял, что буду издеваться? – удивляюсь искренне.
– Потому что эти твои намеки про Наталью, про нас с ней, они нервируют. Она очень мне нравится. Вот. Я это сказал. Довольна?
– Очень, дорогой. Не надо нервничать, – мне наоборот, ужасно весело.
– Это двойное свидание. Ты с Олегом, я с Натальей. Не испорти, пожалуйста.
– В смысле?
– Будь помягче с Олегом.
Ничего на это не отвечаю. Мне нравится партнер Артема. Он честный, очень правильный. Красивый. Почему я не могу полюбить его? Чувствую себя ущербной. Продолжаю видеть во сне бывшего мужа. Идиотизм полный!
Наташа очень взволнованна предстоящим ужином. Когда уже они с Артемом объяснятся? Как дети малые, честное слово. Смотрю на них и… завидую. У них все еще только начинается. Все впереди, и это так прекрасно. Я безумно буду рада, когда они наконец перестанут валять дурака и признаются
