Любовь против измены - Алёна Амурская

О-бал-деть. Вот это сваха-свекровь! Вот это манипуляторша... Рано я расслабилась, оказывается.

- Зачем вы всё это мне объясняете тогда? - непонимающе моргаю я. - От этого же весь эффект снижается.

- Просто я желаю своему сыну счастья, - прямо говорит свекровь. - Марат не сможет быть счастлив с женщиной, которая не понимает всю начинку его внутренних проблем. И которая не готова их принять. Знаешь, Манечка, я ведь только с годами поняла одну важную вещь. Любовь и уважение в семье расцветают только там, где двое женятся не на достоинствах друг друга, а на недостатках. И поэтому я прошу тебя, очень прошу... не оставайся с моим сыном, если ты не готова жить с его темной стороной. Если не готова помочь разобраться с ней или вообще закрыть на нее глаза. Как бы он тебя ни уговаривал. Он ведь может - слишком упертый. Я хорошо его знаю.

Пока я ее слушаю, в свете услышанного меня вдруг поражает новое откровение. Несмотря на честное признание, мама Плохишева прямо сейчас всё равно продолжает плести свою тонкую манипуляцию. Аккуратно жмет на кнопку извечного женского порыва получить то, что просят не брать. Вкусить сладость запретного плода... И не забывает при этом оценивать мою реакцию. Какая страшная женщина!

- Я поняла вас, - говорю осторожно и поднимаюсь. - Обязательно подумаю над вашими словами. А сейчас мне пора. Мой гинеколог советовал почаще гулять на свежем воздухе, так что пойду в парк.

- А можно мне с тобой погулять? - подскакивает маленькая Ира, торопливо дожевывая блинчик. - У бабы Ани щас сейдечный доктел звонить по ноутбуку будет, она не может... Баб Ань, можна мне с ней?

Я вопросительно поднимаю глаза на свекровь. Та гладит малышку по голове.

- Можно, только не очень долго. Не утомляй Манечку, ей сейчас трудновато, - заботливо предостерегает.

Моего настороженного отношения к себе она словно не замечает. И, как ни странно, именно эта ее безмятежность и успокаивает меня в конце концов. Наверное, потому что, в отличие от нетерпеливого Плохишева, никакого психологического давления от нее я не ощущаю. Моя свекровь, словно буддийский йог, задумчиво бросила в озеро моих мыслей маленький камушек своего откровения и вернулась в отстраненное состояние, спокойно глядя на расходящиеся круги.

Когда мы с Ирой добираемся до парка, она вдруг дергает меня любопытным вопросом:

- Мань, Маня! А чем Малат тебя обидел?

Я смущенно смотрю на нее сверху вниз. Как и следовало ожидать, малышка не только блинчики уплетала, но и уши активно грела во время нашей беседы со свекровью.

- Он... - блин, вот как люди объясняют детям некрасивые взрослые вещи? Вроде и не скажешь прямо, но и врать неправильно. Как и игнорить вопрос. - Он общался с другими тётями вместо того, чтобы... дружить со мной. И скрывал это от меня.

- А-а... - глубокомысленно кивает девочка и понимающе уточняет: - Поэтому ты злишься и бойше не хочешь с ним дгужить?

- Дружить, - машинально поправляю я. - Да, больше я дружить с ним не хочу. Боюсь, что он неисправим.

Некоторое время мы прогуливаемся по парку молча. Ира усиленно размышляет о чем-то, смешно морща светлые бровки, а потом заявляет:

- Я знаю, что надо делать!

- Ну и что же? - хмыкаю с любопытством.

Меня всегда привлекало своеобразное мышление детей. Даже интересно, что она такого насоветует со своей забавной прямолинейной логикой.

- Надо пледъявить ему уйтиматум! - она досадливо трясет головой и медленно повторяет: - Пр-р-редъявить...

- Какой еще ультиматум? - вздыхаю я.

- Категоричневый, - объясняет Ира. - Чтоб всё ему чики-пуки ясно было. Так мамка говоли... говорила. Хочешь, скажу считалочку, какую она мне сказала выучить про уйтиматум, чтоб четко дружить?

Не дожидаясь моего ответа, она начинает очень серьезно декламировать в такт своим шагам:

- Цок, цок, цок,

всё твоё моё, дружок.

Жим, жим, жим,

не давай моё чужим.

Ти, ти, ти,

ты с другими не трынди.

Тэц, тэц, тэц,

а не то тебе трындец!

Я даже не знаю, как реагировать на такое сомнительное “нравоучение”. Просто тупо подвисаю. А довольная моим впечатленным видом Ира подытоживает:

- Вам с Маратом надо тоже вызубить этот уйтиматум. Я когда Вовке с соседней улицы пять раз подряд его сказала, он такой дружный со мной стал! Дал много конфет и сказал, чтоб я замолчала. Потому что он всё-всё понял.

Мы заворачиваем за памятник. Я напряженно обдумываю, как бы подоходчивей объяснить малышке, что в этой считалочке абсолютно неправильное понятие о настоящей дружбе.

- Ириш, ты знаешь...

- Ой, а я писять хочу! - жалобно перебивает она. - Давай в кустики пойдем.

- Нет, в кустики мы не пойдем, лучше в поликлинику тут рядом заглянем, - предлагаю я. - Там туалет есть.

Из-за срочного зова природы девочка бежит и подпрыгивает впереди меня аж на несколько шагов. Она быстро сворачивает за угол паркового скверика, на секунду выпав из моего поля зрения. А потом до меня доносится ее писклявый возглас.

- Пусти!

Придерживая живот, я с беспокойством прибавляю шаг. А за углом останавливаюсь, как вкопанная. Там стоит Оглымов. И держит брыкающуюся малышку за шиворот.

Глава 41. Распоследний засранец

Маня

Виной ли тому проснувшийся с моей беременностью материнский инстинкт или нормальная человеческая склонность защитить невинного и слабого, но я без раздумий делаю шаг вперед.

- Эй! Отпустите ребёнка! - рявкаю возмущенно и пинаю Оглымова по лодыжке. - Совсем уже, что ли?!

Если бы мерзавец не стоял ко мне спиной, то вряд ли бы моя неуклюжая атака удалась. Пальцы он разжал исключительно от неожиданности, переключив всё внимание на ушибленную ногу. В итоге перепуганная девочка оказалась на свободе и сразу же метнулась мне за спину.

- К бабе Ане беги домой! - придаю ей ускорения поспешным толчком. - Живо! И Марата позови!

Тут-то Оглымов и спохватывается с полным осознанием грядущих неприятностей.

- Да не суйся ты не в своё дело, сука тупорылая! - взрывается он, надвигаясь на меня с явным намерением обойти и догнать Иру. - Ничего я с этой мелочью пузатой плохого не собирался делать, че ты суету наводишь!

- Мне без разницы, что вы там собирались или не собирались, - враждебно парирую я, отступая понемногу в сторону выхода из парка. - Нечего было хватать ребенка за