Нелюбимый(ая) - DaryaK

Я пыталась скрыть нервное напряжение, но муж улавливал мой настрой и крепче сжимал мою ладонь.

— Ты чего так напряглась, Милая. Твой отец ничего мне не сделает. Не думаю, что после неудачной попытки, он рискнёт.

"Ни в чем нельзя быть уверенным, особенно что касается моего родителя" — пронеслась мысль у меня в голове, но я только улыбнулась мужу.

Наконец, машина остановилась у знакомых ворот. Я вышла из машины первой, не дожидаясь мужа. У ворот нас встретили люди моего мужа. Мужчина в чёрном костюме отчитался, что на территорию дома со вчерашнего дня никто не входил и из дома ни кто не выходил.

— Ты подожди меня тут — обратилась я к мужу, отвлекая его от разговора с подчинённым — Сначало пойду я.

— Нет — строго обрубил муж...

— Пожалуйста. Если мы войдём вместе, он не скажет мне всего, что хотел.

Немного подумав, Мирон согласился.

— Я зайду ровно через пять минут — хмуро согласился Любимый, а потом добавил — Если выдержу.

Встав на цыпочки, чмокнула мужа в щетинистый подбородок.

Странно, на территории дома охраны не было, хотя отец был всегда помешан на безопасности.

Прежде чем нажать на звонок, толкнул входную дверь и та поддалась. Дверь оказалась не заперта.

Сердце билось где-то в горле. Сделав не смелый шаг внутрь, закрыла за собой дверь. Казалось дом был погружён в темноту, а свет горел лишь в одной комнате. В кабинете отца, я заметила это ещё когда была на улице.

В доме было тихо. Слишком тихо

— Пап? — голос дрогнул

Потянувшись к выключателю света, но щёлкнув пару раз, лампочки не загорелись. Отчего стало, ещё страшней. Не придумав ни чего лучше, включила фонарик на телефоне. Хотя прекрасно могла дойти до кабинета родителя и без него. Этот дом я могла обойти закрытыми глазами, не запнувшись.

Свет фонарика дрожал в руке и я ни как не могла понять, почему мне так страшно.

Луч скользил по стенам, освещая фотографии на полках, и когда-то родной интерьер... и наконец — остановился на двери в папин кабинет.

Выключила телефон и спрятала его в карман.

Едва я занесла руку, что бы постучать, как раздался голос родителя:

— Заходи.

Я взялась за ручку. Холодная, металлическая. Я толкнула её — медленно, с осторожностью.

Отец.

Он сидел в кресле полубоком, сжимая смартфон в руках. Его взгляд был устремлён в окно, и казалось, он не замечал моего присутствия.

— Привет, пап, — нарушила я гнетущую тишину.

Отец лениво, почти с неохотой, перевёл на меня свой тяжёлый взгляд.

"Страху в глаза, всегда смотри страху в глаза" — вспомнилось мне отцовское нравоучение, когда он "Учил меня жизни", — как он всегда мне говорил.

Родитель встал, отодвинув тяжёлое кресло и двинулся ко мне. Инстинктивно я сделала шаг назад. Я знала, что сейчас будет. Я читала этот взгляд. Видела его множество раз. И не ошиблась. Когда кожу на щеке запекло, а во рту почувствовала металлический привкус крови.

— Дрянь неблагодарная — процедил отец сквозь зубы, больно схватив меня за волосы в области затылка, заставляя запрокинуть голову так, что бы я смотрела ему в лицо.

Глава 56

Дыхание сбилось от резкой боли, но я не издала ни звука. Только крепче стиснула зубы. Все внутри сжалось от злости.

— О чем ты хотел поговорить? — прохрипела я, пытаясь вырваться. — ПАПА...

— Хотел лично выразить тебе соболезнования — усмехнулся он с какой-то безумной усмешкой — Уверен, ты уже в курсе!

Кивнула в ответ, едва сдерживая порыв взыскать ему, что он облажался.

— Мама где? — сдавленно поинтересовалась я, только бы хоть как-то перевести тему. Помимо всего прочего, я искренне переживая за нее.

— Улетела погреться, в теплые края...

Отец отпустил меня так резко, что я едва не упала. Отступила назад, вытирая ладонью уголок губ.

Он подошёл к письменному столу и открыл нижний ящик. Достал оттуда тонкую папку и бросил на стол. Всем своим видом показывая, что я должна подойти и ознакомиться с содержимым.

Мне даже говорить ни чего не пришлось, я молча двинулась на ватных ногах к столу.

Открыла, перелистнула одну страницу, потом следующую, но кроме знакомых слов и местами фамилии мужа, каких то цифр, ни чего не понимала. Для меня это было, просто набор букв, слов и цифр.

По хаотичным перелистыванием листов и моему многозначительному молчанию, родитель понял, что я абсолютно не понимаю содержимое данных бумаг.

— Согласно этим документам....ты после трагической гибели Мирона Авдеева, имеешь право на долю в логистической компании своего мужа — холодно произнёс отец, наблюдая за моей реакцией.

Меня передёрнуло. Я медленно перевела взгляд с бумаг на его лицо. Ни один мускул не дрогнул. Только в глазах промелькнуло удовлетворение — ему нравилось видеть, как я пытаюсь сдержать эмоции.

Хотелось рассмеяться ему в лицо, сказать, что ни чего у него не вышло. Но внутри всё кипело: обида, злость и щемящая боль от осознания всей ситуации. Но я только сжала папку крепче, чувствуя, как она дрожит в моих руках. Я буквально заставила себя дышать ровно сохраняя внешнее спокойствие.

Отец улыбнулся ещё шире, оголяя ряд идеально белых зубов, взгляд был холодный.

Он чувствовал себя победителем, а я все не могла взять в толк; за что он так со мной? Я же дочь.

Если бы его план сработал? Что если бы на той трассе за городом Мирон действительно бы погиб? Что тогда?

Пока он находится в неведении, что план его потерпел фиаско, у меня есть маленький козырь. Есть возможность узнать, чего он хочет.

— И что ты хочешь пап? — молча захлопнула папку и бросила ее на стол. Не дожидаясь разрешения присесть, заняла место на стуле под недовольный взгляд родителя.

— Хочу помочь тебе, доченька, — произнес он, словно издеваясь. — Я уже избавил тебя от того нищего придурка, который продал тебя за "тридцать серебренников", от нелюбимого мужа, замуж за которого ты так не хотела выходить. Я избавлю тебя от всего, что мешает тебе жить спокойно. Ты же этого всегда хотела? Тебе всего-то нужно поставить пару подписей.

— Какой ценой пап? — горько спросила я, сдерживая волну подкативших слез — Ценой моей свободы. Свободы выбора, как мне жить.

Родитель недовольно поджал губы, хмуро свёл густые брови, сжал кулаки до побелевших костяшек. Я видела, как он борется с желанием, сказать мне пару "ласковых" и закрепить потом это хорошей оплеухой.

Но его выражение лица изменилось, как только он услышал шаги, а за тем