Когда она улыбнулась - Настя Ханина
Девушка с тем парнем проходят мимо, обсуждая какого-то Пашку, по которому она, как я понял, скучает.
Это что у нее тут за гарем разводится? Крутится с одним, а скучает по-другому и при этом в списке на брак по расчету... Что происходит?
Провожаю эту парочку задумчивым взглядом, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку.
— О, это ж подружка Томы! — мгновенно узнаёт её Лёха, глядя в спину девушке. — Елпфна! — прикладываю руку к его рту, утягивая за угол лестницы университета, и внимательно наблюдаю за Леной.
Вот она оборачивается, смотрит на всех внимательным взглядом, а потом у неё что-то спрашивает тот друг, и она, улыбнувшись ему (что-то она сильно много ему улыбается), отворачивается и продолжает подниматься по лестнице.
Расслабленно выдохнув, я выпускаю из своих рук брыкавшегося Лёху:
— Ты че? Придурок? У тебя руки ледяные! Я замерз! — он поежился, утыкаясь носом в воротник куртки. — И зачем было затыкать меня?
— Ни к чему ей знать, что мы в одном универе.
— А что в этом такого?
— Меня родители хотят свести с кем-нибудь, помнишь?
— Ну и? — он кивает, глядя ей вслед.
— Елена в списке кандидатов. Значит она дочка кого-то влиятельного.
— Она? Да пф! Не смешите мои подковы! — Лена в этот момент заходила в здание университета. Прямая осанка, гордо поднятая голова и легкая поступь.
Понятное дело, эти качества могут быть присущи каждому, но особенно часто это можно заметить у дочек (парни — это отдельная тема) из «элитных» слоев.
— Хотя знаешь... Да... Ещё и то, что она при нашей первой встрече представилась Еленой, а не Леной. Короче не знаю, конечно, бумаги не врут, но она точно не избалованная, простая.
— Намекаешь, что наши слои взбалмошные и зажравшиеся?
— Об этом я прямым текстом говорю, но ты меня понял.
Мы двинулись в сторону дверей универа, пока народу в холле стало не слишком много.
— А даже и так, какое тебе дело?
На это я лишь пожимаю плечами. Наверное, просто не хочу, чтобы люди знали меня как богатенького паренька, а дружили просто со мной.
Оставив верхнюю одежду и обувь в гардеробе, мы двинулись в аудиторию. Профессия у нас одна, так что расставаться не приходилось. Не знаю, хорошо это или плохо, но мои уши вечно были заняты болтовнёй друга. Он буквально не затыкался. Даже странно, что с таким словарным запасом ЕГЭ по русскому Лёха сдал на два балла выше порога…
Слава богу, в кафе не слишком много народу. И очередь не до дверей, как случалось чаще всего, а лишь до крайнего из столиков.
Заняв место, мы всматривались в меню. Зачастую еда тут была нормальная, но испытывать свой желудок я не хотел, особенно после историй Лёхи об их еде в школьной столовой (это кафе между студентов прославилось именно репутацией столовой — находилось неподалёку, и цены как там); сам я учился на домашнем обучении, так что рисковать не приходилось. Собственно, поэтому заказывал то, что было уже проверено.
— Виктор? — раздается голос откуда-то сзади. С пару секунд помедлив, разворачиваюсь.
Елена.
Стоит и смотрит своими... Голубыми, как лепестки гортензии, глазами.
— Ты...? — это слово было единственным, которое я смог вспомнить. Знал, что рано или поздно мы встретимся, но не думал, что здесь и так скоро.
Она прищуривается, вглядываясь в мое лицо.
— Придумала!
Ладно, не такие уж они и красивые, эти ее глаза. Еще меньше они стали мне нравиться, когда в них мелькнул дьявольский огонек.
— Будешь со мной жить? — с ходу огорошила она, а мои брови улетают в открытый космос.
Если мне не изменяет зрение, а оно у меня отличное, то помимо меня на неё смотрят еще десятка два изумленных взглядов; остальные только слушают.
Глава 3
ЕЛЕНА
Вторая пара наконец заканчивается, и я с тяжёлым вздохом встаю из-за стола, убирая ноут в сумку. Занятия Аллы Александровны — сущая мука. Нет, дело совсем не в том, что не интересно, или что плохая подача материала, просто... Голос у неё больно спокойный, размеренный, такой что вырубиться так и хочется, а нельзя, потому что, даже глядя на ее миловидную внешность, оценки она ставит со всей строгостью.
— Наконец-то есть... — стонет такой же оголодавший и измученный Данил. На успеваемости он был зациклен куда меньше, так что раза два вздремнуть на паре он себе позволил, хотя... Глядя на него, запросто можно предположить, что не спал тот уже неделю, такие синяки у него под глазами...
— Ты вообще спишь?
— По всей строгости режима, — недовольно вздыхает он, потирая глаза. — Вот говорят же, что синяки под глазами — поцелуй Луны. Так вот знаешь что? Задолбала она, лезет и лезет, — он грустно усмехается, следуя за ребятами, кто сидел ближе к выходу. На самом деле забавно смотреть, как все студенты паровозиком спускаются по ступенькам и выходят из аудитории.
— Ну, у меня таких проблем нет, — я пожимаю плечами. Таких проблем у меня действительно нет, однако режим страдает на полную. Я стараюсь ложиться не позже двенадцати, но засыпаю на деле около половины второго. Но, надо сказать, мне повезло родиться жаворонком (пусть и долго спящим), так что этого так или иначе хватает. — Шевели булками, иначе в кафе без них останемся.
— Да иду я, тут народу просто много, — он кивает на огромную шеренгу студентов.
Минут через десять мы только вошли в гардероб и, быстро накинув на плечи куртки, помчали к кафе неподалеку.
Очередь еще небольшая, но уже ощутимая. Порой мне кажется, что заработок у этого кафетерия больше, чем у местного супермаркета. Еда вкусная, и ценники для большинства «бедных студентов» приятные.
— Займи столик, а то потом будет не протолкнуться.
— Лады, иди в очередь тогда.
Данил сделал мне заказ и засеменил к одному из свободных столов, скрываясь из моего поля зрения. Очередь совсем не двигалась.
— Нет, правда, эта мадама меня так взбесила! Почему она снизила мне оценку за всего-то одну ошибку?! Я ж даже сам её нашёл!
— Лех, не кипишуй, исправишь.
Слушаю все вокруг лишь краем уха, но понимать, что говорят другие, начинаю именно сейчас. Голос кажется смутно знакомым, поэтому я поднимаю взгляд на источник звука.
— Да ладно... — шепчу себе под нос, глядя на профиль Леши и затылок Виктора.
В самом деле. Передо мной во всей своей
