Любовь против измены - Алёна Амурская
- Ну наконец-то! - говорю через полчаса нарисовавшемуся в дверях Зорину и удивленно моргаю.
Он не один. Из-за его спины выглядывает слегка смущенная Вера.
- А мы вот по дороге случайно столкнулись... - бормочет она. - Я хотела вас на день рождения свой пригласить. На следующей неделе дома отмечать буду. Придете?
Я мужественно удерживаю брови в стабильном положении, не давая им уползти на лоб. Приглашение приглашением, но только последний идиот бы не догадался о мотивах девушки. Потому что остро заинтересованный человек стал бы тащиться лично в чей-то там офис, чтобы проговорить приглашение вслух собственным ртом. И это вместо того, чтобы ненапряжно позвонить или вообще через мессенджер сделать веерную рассылку в один клик.
Аккуратно кошусь на ничего не выражающую фигуру Зорина. Он ведь не идиот? И правильно понимает ее посыл? Или комплекс физической неполноценности слишком силён, чтобы дать себе шанс на отношения? Кажется, с последним я угадала. Причём не я одна. Вон как расстроенно Вера на него поглядывает снизу вверх. Не так уж часто ей удается подловить его наедине...
- Хм-м... - откашливаюсь я, выразительно уставившись на нее. - День рождения — это отличная идея. Хотелось бы кое-что уточнить. Но мне срочно надо сбегать в аптеку Ты тут пока с Володей побудь, я быстренько!
И, не давая им обоим времени опомниться, прошмыгиваю через дверь на улицу. Только за углом вспоминаю, что не только забыла взять с собой сумочку с деньгами, но и не переобулась. Выскочила, как есть, в теплых тапках на толстой подошве. И с телефоном в руке, на котором в момент прихода Зорина с Верой читала статью про первый триместр беременности. Хорошо хоть куртку с капюшоном накинула. Но видок у меня теперь, гм, как у деревенской дурочки с переулочка. Ну и ладно. Просто прогуляюсь по райцентру с приятной мыслью, что дала возможность этим двоим побыть вдвоем безо всякой ответственности. Типа случайная рука судьбы.
От нечего делать совершаю длинный неспешный променад вокруг скверика. Высокая облупившаяся стена старого Дома Культуры с этой стороны кажется ветхим памятником ушедшей эпохи. Засмотревшись на нее, минут пять стою неподвижно на дорожке между давно не стриженными кустами. И вдруг яркий отблеск в боковом зрении притягивает к себе взгляд. Это серебристо-серая машина премиум-класса. Кстати, очень похожа на одну из тех депутатских, в которых разъезжает отец Плохишева. Большая, солидная и длинная, она кажется на этих сельских улочках совершенно неуместной и чужеродной. Как модные туфли-лабутены на картофельных грядках. Пока я рассматриваю ее, гадая, может ли это быть мой свёкр, машина медленно сворачивает на узкую улочку за зданием ДК и растворяется между низких кирпичных домов, которых в райцентре тьма тьмущая. Но в этой части райцентра их не так много, потому что это самый старенький и неблагополучный райончик, где доживают свой век самые дряхлые пенсионеры и ветераны.
Заинтересовавшись‚ иду за ней следом прогулочным шагом, пока меня от этого занятия не отвлекает звонок. Смотрю на экран и нервно сглатываю. Столько времени ни слуху, ни духу, и вот он - тут как тут, стоило его папашу вспомнить. Плохишев на связи.
- Мань, - медленно проговаривает он и зачем-то повторяет: - Маня...
Судя по тяжелому тягучему голосу, мой муж свински пьян.
Глава 34. Внебрачный секретик
Маня
- Марат, - настороженно говорю я в трубку, прислушиваясь к фоновому шуму улицы оттуда. - Что-то случилось?
Тяжелый вздох Плохишева заставляет связь фонить и дребезжать, как на сильном ветру.
- Случилось. Хреново мне, солнце...
Целая куча предположений заставляет меня немедленно встревожиться, несмотря на глубокую пропасть между нами. Как бы там ни было, былая любовь не угасает в один миг. И чисто по-человечески я никогда не хотела, чтобы с Плохишевым стряслось что-то дурное.
- Что произошло? - нехотя интересуюсь я, остановившись перед кирпично-красным домиком с зелеными воротами. Машина, которая привела меня сюда, стоит перед ними без признаков водителя. Наверное‚ уже вошел внутрь.
- Я соскучился по тебе, - вдруг заявляет Плохишев после недолгого молчания. - Хочу тебя увидеть... очень...
Предательски-сладкое еканье в сердце и, что уж греха таить, тихое торжество раненого самолюбия от этого признания я безжалостно давлю на корню.
- И это всё, из-за чего ты мне звонишь? - холодно уточняю я. - Тогда я кладу труб...
- Нет! - перебивает меня его пьяный голос, потом раздается очередной тяжелый вздох. - Когда ты успела стать такой жестокой, Мань..?
- Это я-то жестокая? - едко парирую я. - А кто с момента нашей свадьбы всеми силами пытался переформатировать меня под свою дурацкую идею?
- Какую идею... - тянет он.
- Ту самую! Про полусвободный брак, где ты можешь гулять направо и налево, а я должна молчать в тряпочку и радоваться такому, уж извини, блядскому муженьку? Ведь к этому всё дело шло с самого начала?
От злости меня начинает потряхивать, что не есть хорошо в беременном состоянии. Поэтому быстро оглядевшись, я подмечаю на обочине дороги кучу старых серых бревен и присаживаюсь на одно. По-хорошему бросить бы трубку... Что такого важного может мне сказать Плохишев? Ничего ведь нового я не услышу. У него на языке всегда крутится одна и та же извращенно-манипуляторская песня - о том, что нам надо найти так называемый “компромисс”. Однобокий и в его пользу. Подразумевающий, что я должна прогнуться под его видение семейной гармонии, от которой меня уже тошнит...
Однако он вдруг отвечает совсем не так, как я ожидала.
- Мань, я... был не прав. Прости меня.
- Что ты сказал?.. - у меня буквально челюсть отвисает. - А можно погромче? А то мне почудилось, что ты вдруг сказал...
- Я был не прав, - угрюмо повторяет он и пьяно вздыхает. - Как насчет того, чтобы начать всё сначала?
- Сколько ты выпил? - любопытствую подозрительно.
- Выпил? - тупо переспрашивает он. - Одну бутылку хуанцзю... нет, вообще-то полторы. Другую половину Дмитрий Вадимович выхлебал...
А, ну понятно. Значит, нажрался он в своем любимом азиатском ресторане, на который я натравила местных бомжей.
- Оно и видно, - хмыкаю я. - Ладно, иди лучше проспись. Я с пьяными серьезные разговоры не разговариваю. А то потом, как протрезвеют, все итоги насмарку. Память-то дырявая. Удобненько отмазаться от любых пьяных обещаний.
- Я провалами
