Дача для Забавы - Дирижабль с. чудесами
Забава недоумевала, неужели ей хватило лишь одной встречи с женщиной, которую подвёз отец, чтобы вот так сразу перейти к тяжёлой артиллерии?
«Ну нет, не может быть. Или может?»
Трель телефона стала неприятной неожиданностью. В последнее время звонков было слишком много. И вовсе не все они были приятными.
Забава достала мобильник. И снова на экране высветился незнакомый номер.
Сначала она не хотела брать трубку, решив, что звонков на сегодня с нее достаточно. Потом подумала, что это может быть кто-то из новых учеников.
«В крайнем случае, если это снова Люба, просто заблокирую этот номер», — решила она и ответила на звонок.
— Привет, — раздался мягкий мужской голос, — помнишь меня?
Она не просто помнила. Казалось, всё внутри на мгновение провалилось в ледяную бездну. Она думала, что забыла этот тембр, эти интонации. Но нет. Тело помнило. Оно предательски покрылось мурашками. Спустя столько лет.
— Здравствуй, Олег, — выдавила она, не сумев скрыть волнения в голосе.
Глава 23. Заклятая соперница
Мужчина из далёкого прошлого снова пришёл в её жизнь. Столько раз она представляла, что скажет ему, когда им выдастся поговорить. Сначала, много лет назад, в своих мыслях она обвиняла его высокопарно, почти по-книжному: «Ты предал нашу любовь». Потом, когда за ней стал ухаживать Федя, мечтала, как поставит бывшего жениха на место, как скажет: «Слишком поздно пришёл. У меня уже есть любимый мужчина, который зовёт замуж и, в отличии от тебя, слово сдержит». Но теперь, когда она и думать о нём забыла, а он вдруг объявился как ни в чем не бывало, — Забаве нечего было сказать.
— Голос у тебя совсем не изменился, — заметил он. — Да и сама ты всё такая же. Оксана твои фотографии показывала на телефоне. Говорит, ты уже лет пять как в разводе.
На эти сладкие речи Забава не купилась. Она видела и те фотографии, и себя в зеркале. Да, сохранилась неплохо. Но с тем, как выглядела в свои семнадцать — не сравнить.
— Мне не очень удобно сейчас говорить, Олег. У тебя, наверное, дело какое-то?
Из динамика лилась тишина.
Забава даже проверила, не сбросила ли случайно звонок.
— Олег?
— Да, я тут. Что-то ты меня немного огорошила. Я хотел сказать просто, что свадьба у детей скоро. Надо бы встретиться как-то, поговорить. Всё-таки не чужие друг другу люди. А скоро вообще можно сказать породнимся.
— На свадьбе увидимся, — резко ответила Забава, и вдруг её взяла такая злость, что она не удержалась от язвительного укола: — Не на той, что я планировала, ну да ничего. Так даже лучше.
И тут же сама себя стала грызть.
«Ой дуры-ы-ында, ну зачем? Зачем сказала? Выдала себя с потрохами! Будет теперь считать, что всю жизнь о нем думала!»
Она так рассердилась на себя за это непрошенный укор, что не сразу поняла смысл его слов.
— Я ведь тоже развожусь, — говорил Олег. — Давно надо было. А по-хорошему и жениться не стоило.
Теперь молчала она. Было непонятно, что отвечать на это. И нужен ли был ответ? Вопросов Олег не задавал.
— Ты теперь мне не поверишь, — продолжал он, — но я всю жизнь тебя вспоминал. Даже Ирка знала. Злилась на меня. Всё это время жалел, что вот так вышло. Дело молодое: армия, любимая девушка далеко, а тут… Сама понимаешь, не сдержался. Кто же знал, что она через две недели со справкой придёт? Родители её в часть пришли, скандал устроили. Узнали телефон моей матери.
Он снова замолчал, а Забава так и сидела, уставившись в стену. Зачем она это слушала — сама не знала. И бросить трубку хотелось, и сказать, чтобы он замолчал, и оторваться не могла.
— Мать сказала, что если я на ней не женюсь, если брошу беременную, то я ей не сын. Она ведь у меня сама без отца росла. Рассказывала, как было тяжело бабушке её поднимать, как самой было стыдно, что у всех папа есть, а у неё нет. Ты прости меня, Забава. Я по-другому тогда не мог. Но теперь — могу. Сын вырос, мы с Ирой чужие друг другу люди… Может, я приеду с Оксаной и Игорем в декабре?
Забава так резко вздохнула, что подавилась собственной слюной, закашлялась.
— Слушай, Олег, — начала она, когда перевела дух, — свадьбу детей мы можем и по телефону обговорить. Особенно если у тебя там семейные проблемы и развод. Не нужно никуда ездить, решай свои вопросы, не торопись, — и чтобы собеседник её не перебил, быстро протараторила: — Мне уже бежать надо. Пока.
— Пока…
Забава сбросила звонок и прижала телефон к груди.
— Этого ещё не хватало, — сказала она и посмотрела на шкаф. — Объявился через двадцать с лишним лет! У нас между прочим дети женятся! Как он себе вообще такую картину представляет, чтоб отец жениха к матери невесты подкатывал?
Домовой отчего-то молчал. Хотя прямо сейчас Забава и сама была бы не прочь вытащить все ложки-вилки и со всей дури швырнуть их в стену, завизжать, как сумасшедшая, выплеснув все эмоции наружу.
Буйствовать она всё же не решилась, но и в четырёх стенах оставаться больше не могла: держать в себе охватившее её негодование стало невыносимо.
Она вышла на улицу. Осень окончательно вступила в свои права. Яркая листва, ещё недавно густо усыпавшая деревья, теперь лежала под ногами шуршащим, разноцветным ковром. Ветви оголялись всё больше, чернея на фоне бледного неба.
К счастью, теперь в её жизни было место, где её всегда примут и выслушают. И она почти бегом преодолела короткую дорогу до конюшни.
На плацу полным ходом шла тренировка.
Тася, опершись на ограждение, что-то выговаривала мальчику лет десяти. Он сидел в седле, вытянувшись по струнке.
— Кисти рук расслабь, Владимир, не зажимай! Плечи опусти. Поясницу чувствуешь? Вот, хорошо.
Увидев Забаву, она кивнула ей, давая знак, что заметила.
— Умничка, внешний повод подбери, следи, чтобы не провисал!
Забава подкралась осторожно, чтобы не мешать процессу, хоть её и распирало от бури эмоций, бушующей внутри.
— Ну что, как у Натальи? Что сказала? — спросила Тася, словно почувствовала, что подруга уже не может молчать.
— Тась, у меня тут столько новостей, что не знаю, с чего начинать.
Таисия посмотрела на неё внимательно и, мгновенно оценив состояние подруги, мягко, но деловито направила разговор:
— Рассказывай то, что тебя прямо сейчас больше всего изводит. По порядку.
— Бывший звонил, — выдохнула Забава.
— Опять его Люба накрутила? — предположила Тася, продолжая следить за всадником, —
