Месть. Цена доверия - Лея Вестова
С каждой такой встречей надежда, горевшая во мне тонкой свечкой, таяла, уступая место глухому, вязкому отчаянию. Я боролась с призраками. Я вела войну, основанную на догадках и интуиции, против железобетонных фактов официального заключения. А время шло. Стас продолжал грабить компанию, и я не знала, сколько еще у меня осталось времени, прежде чем он решит, что я достаточно «отдохнула».
В один из таких дней, после особенно безрадостного отчета Алексея, меня накрыло. Мы стояли на набережной, у самой воды. Холодный октябрьский ветер трепал волосы и пробирал до костей.
— А что, если мы ничего не найдем? — спросила я, и мой голос сорвался. — Что, если он все продумал? Если он выйдет сухим из воды, а я... я останусь ни с чем? С разрушенной компанией и знанием того, что убийца моих родителей смеется мне в лицо? Что тогда?
Я не плакала. Но все мое тело била мелкая, нервная дрожь, которую я не могла унять. Это был не страх. Это была безысходность. Ощущение, что я бьюсь головой о каменную стену, и стена даже не замечает моих ударов.
Алексей смотрел на меня долго, и в его глазах была такая глубокая, тяжелая печаль, что мне стало не по себе. Он заглушил мотор.
— Повернись ко мне, — тихо сказал он.
Я повиновалась. Он взял мои ледяные, дрожащие руки в свои теплые, сильные ладони.
— Я сейчас расскажу тебе одну историю, — начал он, глядя не на меня, а куда-то вдаль, на серую рябь воды. — Я никогда и никому ее не рассказывал. У меня была младшая сестра. Катя. На четыре года младше. Талантливая, светлая, доверчивая до глупости. Она прекрасно рисовала, писала стихи. Она верила, что все люди по своей природе хорошие.
Он замолчал, сглотнув ком в горле.
— А потом она встретила его. Такого же, как твой Стас. Обаятельного, умного, убедительного. Он говорил ей о великих проектах, о будущем, которое они построят вместе. Он окружил ее такой заботой, что она перестала видеть мир вокруг. Она разорвала отношения с друзьями, почти перестала общаться с нами, с семьей. Потому что он внушил ей, что только он ее понимает и любит по-настоящему.
Его пальцы непроизвольно сжали мои сильнее.
— Он не бил ее. Не кричал. Он действовал хитрее. Он убедил ее взять на свое имя несколько крупных кредитов для его «бизнеса». Убедил продать квартиру, доставшуюся от бабушки. Он выпотрошил ее. Финансово и морально. А когда брать с нее было уже нечего, он просто исчез. Испарился. Оставив ее с огромными долгами и полностью разрушенной психикой.
Я слушала, затаив дыхание, и в его истории видела зеркальное отражение своей собственной.
— У нее был нервный срыв. Тяжелейший. Она провела полгода в клинике. Когда вышла, это был уже другой человек. С пустыми глазами. Она больше никогда не брала в руки кисть. Никогда не написала ни строчки. Он не убил ее физически. Он убил в ней душу. А по закону он был чист. Все документы были оформлены как добровольные сделки. Никакого мошенничества.
Он, наконец, повернулся и посмотрел мне в глаза. В них стояла такая боль, что у меня перехватило дыхание.
— Я смотрю на тебя, Анна, и я вижу ее. Я слышу его интонации в голосе твоего мужа. Я вижу ту же паутину лжи, то же обаяние хищника. Я не смог помочь ей тогда. Я был слишком молод, слишком занят своей карьерой, слишком далеко. Я не понял всей глубины опасности, пока не стало слишком поздно. И я не допущу, чтобы это повторилось. Не снова.
Теперь я поняла. Его участие в моем деле было не просто помощью. Это было искупление. Попытка выиграть ту битву, которую он когда-то проиграл. Моя война была и его войной.
В этот момент между нами рухнула последняя стена. Он перестал быть для меня просто союзником или случайным любовником. Он стал единственным человеком в мире, который понимал не только факты моей истории, но и ее невыносимую, удушающую суть.
Я высвободила одну руку и коснулась его щеки.
— Спасибо, — прошептала я.
Он наклонился и поцеловал меня. Это был не поцелуй страсти или утешения. Это был поцелуй-клятва. Молчаливое обещание идти до конца. Вместе.
Когда мы отстранились друг от друга, дрожь прошла. На ее место пришла тихая, холодная решимость. Охота продолжалась. Но теперь я знала, что я не одна выслеживаю зверя в этом темном лесу. Нас было двое. И это меняло все.
Глава 18
Мир не взорвался. Он не раскололся на миллионы осколков, не рухнул с оглушительным грохотом. Он просто… выключился. Словно кто-то повернул выключатель, и все цвета, звуки, запахи исчезли, оставив после себя лишь черно-белую, немую пустоту. Я сидела в тихой квартире Лены, держа в руке телефон, на экране которого застыл последний кадр видеозаписи — искаженное ужасом лицо автомеханика, произносящего имя «Стас». И внутри меня воцарилась тишина. Не спасительная, не умиротворяющая. Абсолютная. Ледяная.
Не было слез. Не было крика, который рвался бы из груди. Не было паники, которая заставила бы меня метаться по комнате. Была только одна мысль. Она не кричала, не пульсировала, не билась в висках. Она просто была . Спокойная, ясная, неопровержимая, как аксиома.
Он убил их.
Эта фраза стала центром моей новой вселенной. Все, что было до нее — семь лет брака, смех, поцелуи, ссоры, мечты о ребенке, боль предательства, даже ярость от его финансовых махинаций — все это схлопнулось в одну бесконечно малую точку и исчезло. Осталась только эта мысль, холодная и тяжелая, как надгробная плита.
Он. Убил. Их.
Я помню, как медленно положила телефон на стол. Как встала и подошла к окну. Внизу жил своей жизнью город: спешили машины, шли куда-то люди, в окнах напротив зажигался свет. Этот мир казался мне декорацией, нарисованной на картоне. Нереальной. Единственной реальностью была фраза в моей голове.
Я не чувствовала своего тела. Руки, ноги, кожа — все это было чужим, какой-то временной оболочкой, которая по недоразумению еще не распалась. Я дотронулась до холодного стекла, и единственным ощущением был холод. Он проникал внутрь, заполняя ту пустоту, что еще мгновение назад была моей душой.
Не
