Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

- Доверите мне выбор? - не сдается Воронцов. Последнее слово хочет оставить за собой.

- Разумеется. На правах инвестора, - Правдин покорно передает ему барную карту, любезно поднесенную привлекательной официанткой. Пока девушка кокетливо строит глазки собравшимся на террасе мужчинам, они заняты друг другом - у них своя перестрелка взглядами. Не на жизнь, а на смерть.

- Джим Бим, - не открывая меню и не прерывая зрительного контакта с прокурором, чеканит Влас.

Поникшая официантка, на которую никто, даже похотливый Кирилл, так и не обратил внимания, понуро собирает пустые коктейльные бокалы со стола, оперативно заменив их плоскодонными тамблерами. Ведерко со льдом завершает натюрморт.

Ставки повышаются.

Вечер давно перестал быть томным, а теперь рискует стать непредсказуемым.

Мы эту свадьбу на всю жизнь запомним.

- Расскажите о себе, Влас Эдуардович, - с прокурорской хваткой начинает допрос Евгений Геннадьевич, плеснув жидкого янтаря в стакан.

- Что именно вас интересует?

Правдин сыплет каверзными вопросами, а Воронцов держит удар, говорит много и плавно, но при этом не дает никакой конкретики. Лично я не узнала о нем ничего нового на протяжении этой странной беседы.

Не понимаю, что происходит, но на второй бутылке они вдруг меняются ролями. Воронцов, так и не выдав своих секретов и ни разу нигде не проколовшись, как бы невзначай допрашивает Правдина, который к этому моменту уже достиг нужной кондиции.

Темы скачут, как мысли алкоголика. Речь мельком касается соседского особняка, где мой бывший играл с друзьями и откуда мы вызволяли Фила, но я быстро теряю нить разговора.

Сдаюсь! Не могу больше смотреть на них!

На мне какое-то родовое проклятие. Иначе как объяснить, что связавшись со мной, все мужья идут по наклонной? Первый стал в браке лудоманом, а второй такими темпами скоро сопьется. А мы ведь всего несколько часов женаты.

Отлучившись к парапету, я звоню сыну на домашний телефон. Чувствую спиной чей-то контролирующий, прожигающий взгляд, но когда оглядываюсь, Влас по-прежнему чокается с Правдиным, не обращая на меня внимания.

- Мам, а ты где ходишь так поздно? - зевает Фил в трубку. - Дома когда будешь?

- Скоро, милый. Задержалась немного… по делам.

Тяжело вздохнув, я отворачиваюсь от случайных собутыльников московско-питерского разлива и устремляю взгляд вдаль. Под ногами шумит река, на открытом воздухе становится прохладно, и я кутаюсь в шаль.

- Ты поужинал? Рататуя накормил?

- Да-да, мам, все норм. Не маленький, - пререкается он. - Слушай, я когда из школы вернулся, консьержка что-то про снос нашего дома ворчала. Мам, нас выселят?

- Да, это правда, - говорю честно. Фил достаточно взрослый, и я не вижу смысла скрывать от него наши проблемы. - Но ты не переживай, я уже нашла нам новое жилье. Сегодня же собираем вещи.

- Можем к папе переехать, у него места много, - внезапно предлагает сын.

В гневе я сжимаю телефон, и он нагревается в моей ладони.

- Исключено! - рявкаю строго.

Передергиваю плечами, потому что мне снова кажется, что за мной пристально следят. Кольцо врезается в палец и будто невидимой нитью тянет меня назад, к новому мужу.

- Пфф, ладно, - злится Фил и бросает трубку.

Плохая мать. Плохая жена.

И спутница на вечер из меня тоже так себе, потому что мой кавалер... вдрызг пьяный. У прокурора вид не лучше: его взгляд блуждает по столу, будто он лихорадочно ищет оливье, чтобы мягче было упасть лицом и спать до утра. Кирилл куда-то пропал, пока я разговаривала по телефону.

Да когда они успели? Ни на минуту этих непутевых мужиков оставлять нельзя!

И что мне теперь делать с бездыханным телом, чью фамилию я с сегодняшнего дня буду носить? Я в ответе за того, кто мне паспорт штампом испортил.

Свадьба года! Чтоб ты провалился, Воронцов!

Глава 21

- Вла-а-ас, - вкрадчиво зову его, аккуратно потрепав за плечо. - Поехали домой?

Он сидит за столом, опустив голову и подперев ее руками. Молчит, даже не мычит ничего. Лица не видно, лишь по широкой спине прокатывается легкая рябь. Он то ли смеется, то ли рычит, то ли уже… храпит.

На меня - ноль реакции.

Неловко провожу ладонью по короткостриженому затылку, случайно соскальзываю ногтями к мощной шее. Едва заметно дергается - и снова притворяется трупом. Его бы чем-то потяжелее в чувство привести или под холодный душ отправить, и я бы, наверное, так и поступила, если бы мы были дома наедине. Но в общественном месте при свидетелях я не стану портить репутацию серьезному статусному мужчине, пусть он и подшофе. К тому же, все это время за нами искоса следит поддатый прокурор. Не хватало ещё, чтобы, протрезвев, он вспомнил, как неадекватная питерская баба московского бизнесмена по ресторану за шкирку таскала.

- Вор-ронцов, - злобно мурлычу, наклонившись к его уху. - Если вы сейчас не встанете, я вас тут оставлю до утра.

- Ах, какая женщина, мне б такую, - заплетающимся языком тянет Правдин, опрокидывая в себя бутылку Джима Бима. Прямо из горла, наплевав на правила приличия.

Бокал Власа вдруг слетает со стола, падает на колени прокурору. Вокруг паха стремительно распространяется мокрое пятно, будто у него недержание.

Полтергейст на минималках! Совсем свихнулся на старости лет. В полусознательном состоянии фиктивную жену ревнует.

Отелло под градусом. Ему в принципе пить нельзя.

- Твою ж… - матерится Правдин, оттряхивая брюки и покачиваясь.

- Кажется, ветер усилился, - протягиваю простодушно. - Сквозняки.

Воронцов поднимает голову, но я надавливаю на его плечи, чтобы он спрятался и не подавал признаков жизни. Мило улыбаюсь прокурору, и он мгновенно смягчается и успокаивается.

Одной проблемой меньше, вторая… все ещё нетранспортабельна.

- Девочка, счет! - зовет Правдин официантку и обессиленно падает на свое место. - Хорошо посидели. И по душам поговорили. Думаю, это начало крепкой дружбы. Согласны, Влас Эдуардович?

- Угу, - мычит тот в ответ.

Наказание столичное.

Как тебя телепортировать? И куда?

Я даже адрес Воронцова не знаю, а если привезу его в свою квартиру… Фил будет в шоке, мягко говоря.

- Ребята, помогите отцу спуститься к машине, - командует Кирилл, появившийся из ниоткуда с двумя амбалами. - И выезжаем! Ночь на дворе, засиделись мы, - подмигивает мне и заговорщически шепчет: - Хотел уйти в загул я, а оторвался папа. Что за несправедливость?

- Кирилл, выглядите бодро. Разве вы не