Малышка от отца жениха - Анна Лапина

— Тот самый ресторан, который ты порекомендовал мне купить? — уточняет Воронцов с кривой усмешкой.

— Да, — отвечает мой жених и оборачивается ко мне. — Представляешь, как будет круто, если мой отец купит твой ресторан? Тогда вас точно не уволят, а тебя даже повысят. Скажи, я придумал всё хорошо?

— Ты хочешь повышения, Мария? — спрашивает Матвей, пройдясь ледяным взглядом по мне. Останавливается на наших с Олегом сплетенных ладонях. Кривится и поворачивается к нам своей широкой спиной.

— Да, — кидаю с вызовом. — А кто не стремится к этому?

— Обсудим твоё повышение позже, — двусмысленно произносит и первым идёт в столовую, а мы с Олегом следом.

Сверлю его затылок взглядом. Мечтаю дыру в нём сделать, несовместимую с жизнью. Или хотя бы такую, куда можно вложить мысль, что, бросая девушек — ты делаешь им больно.

— Я ненадолго. Ты ведь это помнишь? — шёпотом интересуюсь у своего парня. — Мне нужно будет домой, — говорю ему, хотя теперь продолжение наших отношений, кажется, стало невозможно.

Нам придётся расстаться. Я не хочу, чтобы Матвей касался моей девочки. Даже взглядом. А если я буду с Олегом, то Эля и Воронцов встретятся.

Но мне нравится Олег. Он меня любит и Элю тоже. Он идеальный вариант для семьи. Я знаю, что моя дочь рядом с ним будет счастлива, как и я. И он с нами будет.

Но Матвей…

— Ты чего трясёшься? — приобнимает меня Волков, растерев плечо. — Холодно или отца моего боишься?

— Не говори ему об Эле, — молю Олега шёпотом, заставив остановиться. — Давай его вначале подготовим? — дрожащими руками касаюсь его щеки.

— Он ничего не имеет против детей, — недоумевает он из-за моей реакции. — Ты чего?

— Пожалуйста, — жалобно смотрю на него. — Я не хочу этих глупых вопросов сегодня. Молю!

— Как скажешь, — отвечает и, притянув, целует в кончик носа. Моё лицо обжигает огнём, и это точно не от поцелуя.

— Мне ещё долго вас двоих ждать? У меня куча дел, а я должен стоять и любоваться на то, как вы облизываете друг друга? — рычит на нас Воронцов.

Опускает пустой стакан на стол с таким грохотом, будто бы готов им черепушку мне вскрыть. Его губы сжимаются в тонкую полоску. Он хмурит лоб, и на переносице появляется складка.

Он разозлился еще сильнее.

Вздрагиваю и издаю испуганный вздох.

— Отец, ты её пугаешь, — недовольно кидает Олег Матвею.

— Неженка? — хмыкает Воронцов. — Не думаю. А если вдруг да, то где дверь, она знает. Я становиться другим не собираюсь из-за нее. Я такой… — разводит руками, будто оправдывается. — Плохой.

— Отец!

— Повторяю, мне ещё долго вас ждать? — вздёргивает бровь.

— Уже идём, — отвечает ему Волков и шепчет мне: — Извини. Он не в духе.

— Сходи за вином, Олег. Спроси, какое будет твоя дама, и иди, — отсылает Матвей сына и садится в изголовье стола, вновь взглядом в меня врезавшись.

— Я не пью. Ты же знаешь, — шепчу своему парню. — Возьми что-то себе и отцу. Мне не нужно.

— Возьму белое.

— Хорошо.

Получаю ещё один поцелуй и отпускаю его. С громко стучащим сердцем оборачиваюсь к Воронцову.

Долго смотрим друг на друга, и лишь звук двери где-то вдалеке заставляет его заговорить.

— Уходи, Маша, — его голос звучит глухо и хрипло. — Просто разворачивайся и покинь мой дом. Затем пришли Олегу сообщение о том, что вы расстаётесь.

— Я сама решу, как мне быть, — с вызовом кидаю.

— Убирайся из моего дома. Пока он не пришёл.

— А если я его люблю? — делаю шаг к Воронцову. — Если я хочу быть с ним?

— Разлюби. Перехоти, — чеканит властно и безапелляционно. Говорит тем голосом, в который я когда-то влюбилась.

Власть. Сила. Мощь. Все это было и есть в нем. В Воронцове, который может пойти по головам. Который влюбил меня в себя тогда.

— Я не могу, как ты, — подаюсь к нему ближе, нагнувшись над столом. — Я не могу говорить, что люблю, а затем выкинуть человека из своей жизни, как щенка.

— Научись.

— Ты издеваешься?! — восклицаю, не веря, что он такое может говорить. Дело уже не в наших отношениях, а в моих с его сыном. Это не касается его. Он не может решать.

Паника сменяется злостью и обидой. В одну секунду хочется растоптать его и убить.

Хочу показать этому коварному человеку, что у него больше нет власти надо мной.

— Убирайся, — повторяет злее и настойчивее. — Я не хочу рассказывать своему сыну, что его девушка когда-то была в моей постели. Ты его знаешь. Он это не оценит.

— Он меня любит! — заявляю уверенно.

Таким голосом, чтобы он понял. Понял, что только нам с Олегом решать, как быть дальше.

Он не имеет права распоряжаться нашими жизнями.

— Разлюбит!

Сглатываю и отвожу взгляд.

Хочу уйти, но я обещала Олегу, что все будет хорошо. Что я не поддамся на провокации его отца. Что выдержу любую издевку, но на деле все оказалось в сотни раз сложнее.

Я не выдержу этого вечера. Обязательно сорвусь. Или хуже — вернусь к тому, с чего начиналась моя жизнь без Матвея.

Выпрямляюсь и тяжело вздыхаю.

— Я тебя ненавижу, Воронцов! — цежу сквозь зубы. — Объяснишь это ему как-то сам.

— Не забудь его бросить! — напоминает, словно я уже согласилась играть по его правилам.

— Это я решу сама.

— Не бросишь ты, это сделаю я, — кидает в спину. — Но ты никогда не будешь в моей семье! Ясно?

— Чтоб ты под землю провалился!

Я убегаю. Опять.

Только это меня не спасет…

Глава 2

Матвей

— Я взял белое, — Олег возвращается из винной комнаты с бутылкой хорошего вина. — А где Маша? Ушла вымыть руки? — сразу же обращает внимание на пропажу.

В груди разливаются и плескаются отголоски воспоминаний из той части жизни, когда мы с Лебедевой были вместе. Бьют хлёстко по ранам и заставляют вспомнить каждую мелочь.

Мог бы соврать Олегу, что Маше кто-то позвонил. Что ей пришлось уехать. Но правда всё равно ведь вскроется. К тому же этот приём я уже использовал как-то.

Я помню, как он привёл свою первую девушку знакомиться со мной. Но стоило Олегу выйти из комнаты, как она переключила весь свой флирт и кокетство на меня. Стелилась передо мной, вызывая отвращение.

Я тогда выгнал её и солгал Олегу, что у девушки внезапно зазвонил телефон, и она убежала по срочным делам. После сын долго со мной не разговаривал.

Гордый — в мать.

— Нет, она ушла, — пожимаю плечами и второй бокал осушаю залпом.

— Куда? — напрягается и опускает бутылку аккуратно на стол.