За твоей спиной - Лина Коваль
— Бывшая Салтыкова ни по каким базам не проходит, — тихо сообщает Ренат. — Обрадовать тебя нечем. Извини.
Подаюсь вперед.
— Почему следствие не рассматривало вариант убийства?
— Убийство в стерильной зоне? Какой идиот будет заводить такое дело? Это государственная безопасность.
Тоже верно.
— Но ведь куда-то эта девчонка делась? — размышляю. — Я не мать, но знаю, что обычно грудных детей так не бросают… Нужен как минимум веский повод.
— Урод Салтыков. Достаточно веский? — Ренат разводит руками.
Покачав головой, отворачиваюсь к панорамному окну, за которым сходит с ума предновогодняя Москва.
— Я общался со следаком, Расул. Он из наших, не подставной, не взяточник. Проверяли там все как надо. Камеры, отпечатки, свидетелей допрашивали. Лучшие оперы на месте работали. Девчонка как сквозь землю провалилась…
— Достанешь мне эти записи и копии допросов? — перебиваю.
— Расул…
Официантка приносит мой завтрак.
— Если, конечно, махачкалинский ветер не унес нашу дружбу в сторону моря, — дополняю, активно принимаясь за еду.
— Сукин ты сын, Хаджаев!..
Широко улыбаюсь и наблюдаю, как взгляд Рената сквозит по ресторану и становится острым.
— Дядя Ренат! — слышу из-за спины веселый голос. — Вот так встреча! Я думала, вы дома завтракаете!.. А вы, оказывается, модник?
В поле моего зрения появляется девица. На вид не больше двадцати лет. Одета как самая настоящая москвичка: чересчур объемные джинсы, голый плоский живот и несколько лямок на спине и груди.
Кажется, впервые в жизни вижу, как Аскеров выходит из себя, но всячески сдерживается. Прикрываясь кулаком, откашливается.
— Доброе утро, Эмилия, — произносит серьезно.
— А это ваш коллега? Папа не говорил… Здравствуйте, — девчонка поворачивается ко мне и протягивает узкую ладонь.
Я киваю, но девчонку не трогаю.
— Это не по работе, — строго объясняет Аскеров. — Иди дальше отдыхай, Эмилия.
— Ух, — она игриво закатывает глаза и потирает свой живот. Игнорирует его приказ. — У вас и не по работе что-то бывает, Ренат Булатович?
Я отключаюсь от разговора, быстро дожевывая завтрак. Думаю при этом о своем.
— Дочка сослуживца.
— Ясно, — киваю. — А что там сам Салтыков?
— Как по мне, ведет себя странно, — не переставая поглядывать вглубь зала, продолжает Ренат. — Заявление он написал, но жену с ребенком не ищет. Даже в отпуск скатался. В Дубай.
— Действительно, странно, — соглашаюсь.
— А что с Каспием?
— Суд в январе. После первого заседания будет что-то ясно.
— Тогда удачи, — Ренат поднимается.
Заплатив, сухо прощаемся.
Аскеров остается за столом, а я направляюсь в лобби, где меня должна ждать Мадина. Ускоряю шаг.
— Уже собралась? — спрашиваю, глядя на часы на запястье.
Отсутствие любой связи с Таней словно подгоняет стрелки на циферблате. Или мне просто поскорее хочется оказаться в республике?
Подхватив свою сумку и лакированный женский чемодан, иду к центральному выходу, где давно ждет трансфер. Буба на этот раз по моему поручению остался в городе, чтобы контролировать безопасность моей семьи.
— Прости за вчерашнее, — бурчит, уже сидя в микроавтобусе, Мадина. Нервно теребит ремешок от сумки. — Это была идея отца!..
— Какая? — хмурюсь, убирая телефон во внутренний карман пальто.
— Папа… сказал быть с тобой поласковее, чтобы у тебя не было желания заводить других жен. Он так кричал на меня…
Я отворачиваюсь, пытаясь сохранить самообладание.
Тесть, значит.
Вот кто надоумил ее прийти ко мне в номер и раздеться догола. За три года она себе такого не позволяла.
— Ты взрослая девочка, — кидаю на Мадину внимательный взгляд. — Давно пора иметь свою голову на плечах и думать о последствиях.
— Ты ведь не разведешься со мной? — в черных раскосых глазах немая мольба.
Понимаю, что при таком раскладе отец выдаст ее замуж за другого и о карьере в любимой медицине можно будет забыть.
— Я об этом не думаю.
Она, снова сверкнув глазами, неожиданно хлопает в ладоши.
— Это я во всем виновата, — со злостью произносит. — Не надо было допускать того, о чем мы тогда договорились. Сейчас у нас могла быть нормальная семья, дети. Хочешь, я рожу тебе сыновей, Расул? Гинеколог говорит, у меня все в порядке. Зачем тебе чужой сын? Еще и русский?..
— Выпей воды и успокойся, — киваю на бутылку в подлокотнике.
— Это я во всем виновата… — повторяет. — Зачем мне тогда нужна была эта карьера, если сейчас у меня не будет семьи? Я неправильно тогда выбрала…
— Если ты думаешь, что у тебя был выбор, ты живешь иллюзиями.
Снова злюсь, но прекрасно это скрываю. Руганью ничего не добиться. Политика научила меня смотреть вперед, а не топтаться на месте.
— Расул…
— Мадина! — небрежно стираю пыль с сиденья рядом и смотрю на плачущее лицо. — У тебя сейчас есть работа, учеба — ты ведь об этом мечтала?
Кивает.
— У большинства твоих подружек этого нет.
— Нет, — подтверждает.
— Тогда не слушай отца, девочка. Живи так, как живешь сейчас. Своей головой и своими мечтами. А с ним… я обязательно серьезно поговорю, как немного освобожусь.
— Только не завтра, Расул… Ты ведь будешь отмечать Новый год в доме у моих? Папа очень просил. И твои приедут…
— Твой отец полгорода собрал, — чувствую внезапное удушье.
Приоткрыв форточку, вдыхаю морозный воздух.
Самолет взлетает и садится без опозданий и нештатных ситуаций. Полусонную Мадину отправляю с водителем.
Сам снова привыкаю к смене климата. Республика всегда была идеальным местом, но последний месяц будто привел эту идеальность к эталону.
В квартире тихо и заманчиво пахнет домашней едой. Скинув сумку с вещами в прихожей, направляюсь в спальню и избавляюсь от одежды. Отбрасываю угол одеяла.
Сердце тарабанит, как у пацана. Что-то похожее было перед соревнованиями по борьбе, еще в юности. Настоящее, свербящее. Трудно передать словами.
— Привет, — слышу странно ласковый голос.
Обнимаю его хозяйку со спины и прижимаю к себе, чувствуя противную щекотку в груди. Покрываю поцелуями стройную шею, добираюсь до лица и стягиваю ночную сорочку с впалого живота.
— Как провел время? — Таня разворачивается, обволакивая мои плечи изящными руками.
— Скучал пиздец… — накрываю теплые, влажные губы ртом и одним движением рву тонкий шелк, прикрывающий мягкие возбужденные полушария.
Глава 29. Татьяна
— Правильно, дядя Расул? — голос Луки пробивается сквозь поверхностный утренний сон.
— Неправильно, но у тебя уже лучше получается. Старайся.
Мое расслабленное после секса тело отказывается шевелиться, но я усилием воли поднимаюсь и, придерживая простынь на груди, привожу в порядок волосы.
Из гостиной доносится детский смех.
— Не трать силы, Лука, — слышу спокойный, низкий голос. — Когда ты смеешься или разговариваешь, делаешь сам себе хуже. Выдержки это
