Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев

— Как кто? — Вроде он говорил на обще имперском, но стоило ему произнести это слово, как интонация изменилась. Создавалось впечатление, что это слово из другого языка.

— Как мстительный мёртвый, восставший из могилы и пришедший мстить живым за их грехи. Так говорят в приграничных марках. И клянусь Триединой, ты сейчас очень похож на одного из них.

Тряхнув головой, отгоняя воспоминания, я сел, едва подавив стон. Тело болело так, словно по мне проехался грузовик. Мышечные волокна, которые я рвал ночью, щедро заливая их некроэнергией, теперь требовали полноценного восстановления. Без энергии в ядре это восстановление будет идти естественным путём. А это, мягко говоря, медленно, мучительно и с непредсказуемым результатом.

В ядре было всего пять процентов. Жалкие, ничтожные пять процентов энергии, которых едва хватало, чтобы поддерживать связь с Тенью, всё ещё возрождавшимся где-то на периферии моего сознания. Крысюк был жив, но слаб. Он ощущался словно тусклый огонёк там, где раньше горел маленький, но яркий костёр. Ещё сутки, может, двое, и он восстановится полностью. Но в отличие от него у меня не было ни суток, ни тем более двух. Мне нужна энергия. Прямо сейчас или есть шанс, что я сдохну. А мне бы этого очень не хотелось.

В моём мире эта проблема решалась просто: медитация в месте силы, приём алхимических эликсиров или поглощение ядер убитых тварей, а ещё лучше — зёрен разломов. Первое требовало времени, которого не было, и нормального ядра, которого так же не было. Второму я никогда не доверял, считая алхимию слишком опасной, но в такой ситуации я бы на это наплевал. Оставалось третье.

Ядра тварей. Здесь их называли почти так же, как и у нас, — «духовное ядро». Концентрированные сгустки энергии, которые формируются в телах существ, прошедших через разлом. Чем сильнее тварь, тем мощнее ядро. К сожалению, чтобы это ядро сохранилось, разделывать тварь нужно правильно и только внутри разлома, иначе та куча мёртвых тварей стала бы для меня отличным источником для восстановления.

Мира молча наблюдала, как я пью кофе. Она не задавала вопросов, хотя я видел, что они накопились. Целая армия вопросов, выстроившихся в боевой порядок за её карими глазами. Но моя тяньцзы была умна и умела ждать — в её работе нельзя по-другому. Она подождёт, пока я буду готов говорить, а потом спросит ровно то, что ей действительно нужно знать. Ни больше, ни меньше.

— Мне нужно позвонить Дэмиону, — сказал я, ставя чашку на стул.

— Вот. — Она протянула мне кнопочный телефон. — И вот ещё. — Второй рукой она протянула мне листок бумаги с адресом. — Это новое место. Я сняла его три дня назад, на всякий случай. Под другим именем, через цепочку подставных аккаунтов. Штайнер не найдёт, по крайней мере в ближайшую неделю точно, если не наследить.

Три дня назад. Она подготовила запасную нору за три дня до того, как её схватили. Параноик и гений. Небо, эта женщина думает на пять шагов вперёд, и этим она одновременно и похожа на меня, и нет. Там, где у неё чёткая структура, у меня — лишь направление, понимание последствий и готовность действовать, чтобы прогнуть мир под себя.

— Мира.

— М?

— Спасибо.

Она чуть улыбнулась, буквально одним уголком рта, потому что второй всё ещё был опухшим.

— Не за что. Но когда всё закончится, ты расскажешь мне правду, кто ты такой, Алекс Доу. Учти, теперь я ещё меньше верю в то, что ты обычный парень из приюта.

— А кто же я? — Она внимательно посмотрела на меня и ответила:

— Если честно, не знаю. Ты ломаешь все шаблоны: восемнадцатилетний пацан с разбитым ядром Е-ранга закрыл в одиночку разлом. Ну, не бывает такого, даже среди аристократов такое — нонсенс. — Я лишь криво усмехнулся и спросил:

— И всё же?

— Алекс, ты мне безумно нравишься, но чем дольше я на тебя смотрю, тем больше верю в старые сказки, что рассказывала мне бабушка.

— Ты о чём? Сама понимаешь, мне сказки на ночь не рассказывали. — Старому Алексу не рассказывали, а вот мне рассказывали, и все они были, мягко говоря, жуткими.

— Прости.

— Всё нормально, рассказывай. — Она глубоко вдохнула, а потом выпалила на одном дыхании:

— Ты Та-шар! — Она произнесла эти слова, будто для меня это что-то значит, но я не понимал. Мои знания и память Алекса просто молчали, не давая никаких ассоциаций. Исключение было одно — то, как назвал меня Гремлин, когда прощался. Его «Тайв-ше» звучало в той же стилистике, что и её «та-шар». Судя по всему, какая-то нечисть.

— Прости, но мне это ничего не говорит, кроме того, что это слово похоже из приграничных марок.

— Именно оттуда, как и я сама. Если кратко, это могучий дух, что занял тело человека и теперь живёт его жизнью. — Мне хотелось смеяться: её мозг аналитика нашёл единственное объяснение моему поведению в старых сказках, и самое смешное — она попала в самую точку. И сейчас нужно срочно придумать правильный ответ.

— Ты как всегда права, красавица. Я действительно дух, захвативший это тело, и я очень голодный дух. — Ухмыляясь, я хищно облизнулся и потянулся к её бедру. — И голод мой очень сильный.

— Пошляк! — Она с усмешкой чуть отодвинулась. — Чуть не ушёл к предкам, а уже тянет руки.

— Будто тебе это не нравится. — Она с улыбкой ответила:

— Нравится, Алекс, ещё как нравится, но ты так и не ответил на вопрос.

— А как там у вас, в приграничных землях, проверяют одержимых? Может, устроим проверку, только чур раскалённым железом не тыкать в интимные места.

— Какой же ты невозможный. — В её голосе слышалось искреннее тепло, а на губах была мягкая улыбка.

— А ещё красив, как древний дух.

— Хватит уже, это не смешно.

— Прости, но такие вещи всегда меня веселят. А если серьёзно, то тут есть что-то съесть? А то голодный, как тварь из разлома.

— Сейчас будет тебе завтрак, а ты пока решай свои дела с одноклассником с повадками наёмного убийцы.

— Я расскажу тебе о нём чуть больше, но позже. У парня, мягко говоря, хреновая