Без обмана 10 - Seva Soth
Ага-ага, то ли дело ремонт сгоревшего холодильника!
Глава 11
Я еще раз окинул взглядом «Гармонический усилитель» и подтвердил:
— Мне любопытно узнать, как он звучит. Хотя, признаться, я не фанат винила. Это что-то для богачей… — надеюсь, что проигрыватель хотя бы не взорвется? Я как-то слышал, что вакуумные лампы взрываются от неправильного обращения.
— Перейра-сан сказал, что лампы надо прогревать. — подсказала Хикару-но-Ёри.
Щелкнул тумблер. Внутри стеклянных колб, торчащих из корпуса, начало разгораться теплое оранжевое свечение. Ничего не взорвалось, искры не посыпались. Только легкое, едва слышное гудение. Как мурлыканье котёнка.
— Работает, — выдохнул Амано.
Хикару-сан осторожно, двумя пальцами, извлекла из конверта черную виниловую пластинку.
— Это та музыка, при помощи которой Перейра-сан преобразил свою жену, — пояснила госпожа настоятельница. — Очень красивая мелодия, самба.
— Я немного понял из объяснений Перейры-сана и записок, — вступил в беседу Амано. — Все записи на немецком, но я переводил непонятные слова онлайн и идею уловил. Музыка — это несущая частота. В полицейской академии нам объясняли принципы устройства радиосвязи. Здесь то же самое. На музыкальные волны как-то накладывается что-то мистическое, состоящее из усилившихся эмоций, и потому получается донести до камня посыл.
Игла коснулась дорожки. Сначала раздалось характерное потрескивание — так называемый «уютный звук», ценимый аудиофилами по всему миру. Не понимаю их. Тратить огромные деньги на то, чтобы слушать помехи. А потом вступила гитара.
Мелодия звучала странной. Неторопливый перебор струн, ритмичный, глухой стук барабана, какого-то непривычного, этнического, латиноамериканского. И мужской голос запел на испанском. Грустно, тягуче, с надрывом.
'Pañuelo al viento… zamba calladita,
la luna se queda mirando el corazón;
por caminos de polvo canta la guitarra,
y en mi pecho se despierta otra canción…'
Красиво. Мелодично. И ничего не понятно! Испанским, видимо, ни одно из прошлых моих воплощений не владело. Или испанский лис еще не поделился воспоминаниями. Zorro, да? Был такой гайдзинский фильм с популярным голливудским актером. Почти уверен, что если вдруг легенда, легшая в фундамент истории, основана на реальных событиях, её герой был оборотнем. Слишком хорошо притворялся ленивым бездельником.
Но разве это самба? Мои музыкальные познания ограничены песенками из рекламы еды, но почему-то казалось, что самба — это такой зажигательный танец с бразильского карнавала, исполнять который положено полуголым загорелым бразильянкам с пышными ягодицами. А тут — грустная и приятная мелодия. Разве она способна хоть кого-то разбудить? Скорее наоборот, умиротворить.
— Это аргентинская самба. Пишется через Z, Zamba, но произносят через S, как вы услышали. Не спутайте с бразильской, — ответила на незаданный вопрос Хикару-но-Ёри. Я специально позволил прочитать недоумение по своему лицу. — Совершенно другой жанр. Танец-диалог, танец-соблазнение, где партнеры не касаются друг друга, но говорят глазами больше, чем словами.
Я прислушался. Голос певца, видимо, это и был сам Мартин, звучал не очень профессионально, но очень искренне. В нем было что-то… цепляющее. Что-то, от чего волоски на руках вставали дыбом, а внутри просыпалось странное чувство тоски по чему-то несбывшемуся. Ни одну из возникших эмоций наружу я не выпустил. Для Хошино-сан я остался чурбаном-бухгалтером, видящим красоту только в столбиках цифр.
— Широ… — голос Хикару изменился. Стал мягче, глубже. Она повернулась к детективу. — Они танцуют самбу с платками. У нас нет платков, но…
Она протянула ему руку. Жест был таким естественным и одновременно донельзя властным, что отказать было невозможно.
Амано Широ, суровый детектив, гроза неверных супругов и человек, который, казалось, забыл, как улыбаться, покраснел. Прямо как школьник.
— Я… я не умею, Хикару. Топчусь, как медведь.
— Просто слушай ритм. И смотри на меня.
Он неуклюже взял ее за руку. В тесном кабинете, среди картотечных шкафов и запаха старой бумаги, зазвучала старая аргентинская песня о любви… наверное. У меня нет никаких гарантий, что там поется не о рекламе фастфуда.
Прерывать трогательный момент и спрашивать, какую уличную еду они пробовали в латинской Америке, я не стал. Потом поищу в сети. Вообще, я почувствовал себя лишним. Третьим лишним. Самым лишним существом во вселенной. Мне следовало бы тактично выйти за дверь, покараулить в коридоре, пойти купить кофе. Но любое мое действие могло разрушить очарование момента, а потому я остался, постаравшись стать незаметным.
Это было красиво. Они не танцевали профессионально. Амано действительно двигался скованно, боясь наступить партнерше на ногу. Но не кицунэ Хикару. Она плыла. Она кружила вокруг него, как пламя свечи на ветру, то приближаясь, то отдаляясь. В ее движениях была та самая лисья грация, какую если и возможно подделать, то лишь гениальному танцору, такому как… ни одного имени не знаю, не разбираюсь в балете. Она вела его, но делала это так тонко, что казалось, будто это он — ведущий.
И я почувствовал ЭТО. Не ушами, не глазами, а неким особым чувством лиса-оборотня, вероятно, не имеющим названия. Воздух в комнате стал будто бы более густым и теплым. Лампы усилителя вспыхнули ярче.
Меня накрыло волной чужой нежности. Стало так тоскливо и одновременно так хорошо, что захотелось немедленно позвонить Мияби и сказать ей какую-нибудь романтичную глупость. Обязательно это сделаю, как только пластинка закончится. Или купить ей еще одну кошку. Или просто обнять.
Музыка стихла. Последний аккорд повис в тишине. Амано и Хикару замерли, глядя друг другу в глаза. Между ними искрило так, что можно было прикуривать.
— Кхм, — громко кашлянул, разрушая момент.
Амано отпрянул от Хикару, поправляя пиджак и пряча глаза. Его явно проняло. Меня тоже. Но мы, бухгалтеры, народ толстокожий.
Хикару же, ничуть не смутившись, улыбнулась мне — сияющей, победительной улыбкой.
— Ниида, только не говорите, что не почувствовали в этой музыке чего-то особенного? — требовательно обратилась Хошино-сан. — Вы обязаны донести до Хидео-сана то, что сейчас видели и слышали.
Я подошел к проигрывателю и осторожно коснулся теплого деревянного корпуса. Есть некий необычный отклик.
— По правде, нет, — соврал я, — но я очень далёк от танцев. И свой эмоциональный посыл вы двое явно не мне направляли. Сами вы наверняка что-то ощутили.
— Да… наверное, — Амано спрятал глаза. Взрослый человек, а смущается, как старшеклассник! Ну как так можно? Но думаю, что Хикару-тян своего не упустит.
Я посмотрел на
