Красивая ложь - Хэленка

— Ян, я не знала... - хотя, даже если бы знала, все равно ничего бы не изменилось, ее ответ будет тем же. Какой-то он странный сегодня, будто бешеный. На всякий случай, Сандра нажала на одну из кнопок на телефоне: на всех цифрах установлен быстрый набор, вопрос только, чей номер сейчас она нашарила. Тот, кто ответит, услышит все и если надо, возможно, придет на помощь. А если все хорошо закончится, она перезвонит и извинится.

— Заткнись, сука!

Сандра даже не успела сообразить, что происходит, тем более, отклониться или попытаться защитить себя, как ей в лицо полетел кулак. Как же больно! Причем больно сразу в нескольких местах: нос (кажется, сломан), затылок (упав, ударилась о дерево) и задница (встреча с асфальтом). Повинуясь инстинктам, Сандра свернулась в комочек, прижав к груди колени, чтобы закрыть живот. Дальше удары сыпались со всех сторон. Кажется, ее били ногами: по спине, по ногам, по рукам, по лицу. Боль, горевшая огнем во всем теле, взрывалась яркими красными вспышками, разрывая на части. В голове крутилась только одна мысль: 'Если я умру, ребенок тоже умрет. Я буду жить, чего бы это ни стоило'. Когда поток боли захлестнул с головой и потянул за собой в неизвестном направлении, пришлось все-таки сдаться настойчивой волне.

Сандре казалось, что она начала привыкать к новым ощущениям, боль перестала восприниматься так остро, но радовалась она рано, сейчас было еще хуже, чем поначалу. Единственное, что она поняла — вспышек больше нет, ее мучение как будто выровнялось, стало плавным, постоянным. Похоже, ее больше не бьют. Девушка снова потянулась к карману в надежде достать телефон и вызвать скорую. Каждое движение вызывало новую волну, а Сандра медленно, но упорно шла к цели.

— Не двигайся! — услышала она мужской голос и снова попыталась сжаться в комок, защищая себя, но что-то мешало. — Тихо, Сандра, милая, пожалуйста, не дергайся, — умолял голос. Не похож на Яна. Или похож? — Подожди, я врача позову.

Врача? Значит, о скорой можно не волноваться. Надо только собраться с силами и узнать о ребенке. Все получится, нужно только сосредоточится.

— Детка, открой глаза, — услышала она другой голос, взрослый и усталый. Сандра послушно попыталась, но свет был слишком ярким, он резал глаза, разрывая мозг на части. Нет, если она сосредоточится на открывании глаз, говорить не сможет. Срочно, перенаправить силы!

— Ребенок! — с трудом выдохнула она.

— Ну, девочка, какой ребенок с такими травмами, благодари Бога, что сама жива осталась.

Нет!!!! Благодари Бога?! Да, что он понимает?! И снова ее понесло куда-то, стало легко, и даже боль потери не беспокоила больше.

Чей-то неприятный назойливый голос звал ее по имени. Что им всем надо? Отстаньте уже! Да, надо им сказать, чтобы ее оставили в покое и все пройдет. Сандра резко открыла глаза и мозг взорвался снова. Покатились слезы от слишком яркого, какого-то неестественно белого света. Так ничего и не увидев, кроме этого жуткого света, крепко зажмурилась.

— Сандра, ты можешь говорить? — снова взволнованный мужской голос. Господи, как же он надоел!

— Свет, — прошептала она. Если выключат свет, может, она рассмотрит обладателя голоса? Кажется, ее поняли, сквозь сомкнутые веки перестал пробиваться белый.

— Солнышко, открой глазки! — голос был полон отчаяния. Интересно, солнышко, это — она, что ли. И кто такой ласковый? Осторожно приоткрыла глаза и поняв, что на этот раз ничто не угрожает, попыталась взглянуть на говорившего. Стоило ли так напрягаться, все равно, ничего не видно. Темно и видно, как сквозь очень грязное стекло. — Тебе больно?

Больно? Да, кажется да. Почему? Что-то случилось?.. Ребенок! И — новая волна.

— Ну, что, детка, пора просыпаться! Нечего больной прикидываться! Давай, давай, на меня смотреть, не отлынивать!

О, Господи! За что?! Почему все от нее чего-то хотят? Пришлось открыть глаза. Свет горел, но не такой яркий, как раньше. Перед ней — размытый светлый силуэт, лица не рассмотреть, слишком все нечетко.

— Другое дело! Как здоровье? — что это за сумасшедший, излучающий оптимизм. Здоровье? Плевать на здоровье! Сандра молчала, пытаясь рассмотреть говорившего.

— Почему она молчит? — другой голос, требовательный, настойчивый.

— Не знаю. Шок, нервный срыв, сотрясение мозга, что угодно. В голове человека никто разобраться не может. Вполне вероятно, что просто не хочет разговаривать. Не хочет разговаривать, нет стремления выздороветь, выжить. Нет стимула. Ясно?

— Да...

— А мне так ничего и не ясно!

Странно, видно все так расплывчато, а в голове все четко, весь разговор поняла, несмотря на страшную боль и странный гул в ушах.

— Девочка! Посмотри на меня! — неужели тот второй ушел? Как хорошо? Сразу двое — слишком много. Хотя, этого и одного много. Ну, смотрит, дальше что? Кто-то сидит, только кто? Голос знакомый, если бы удалось сосредоточится, наверняка вспомнила бы чей. Только сосредотачиваться нет ни сил, ни желания. — Это — я, Алекс! — понял, что она плохо соображает? Алекс! Что он здесь делает?

— Почему ты здесь? — говорить трудно, но надо. Необходимо убедить его, чтобы ушел! — Иди домой!

Он наклонился ниже и Сандра, наконец, рассмотрела его лицо: правда, Алекс — родное, любимое лицо. Когда-то любимое? А сейчас? Осталась только пустота. Ничего не надо, просто, оставьте в покое! Протянул руку к ней, и девушка снова сжалась от страха.

— Не бойся, тебя никто больше не обидит. Прости, что я допустил это!

— Иди к жене, у тебя будут неприятности, — говорить все легче, почти не вызывает напряжение каждое отдельное слово.

— Не волнуйся, больше ни неприятностей, ни жены, — как это? Убил он ее, что ли?

— Куда делась?

— Подала на развод и уехала. Вернее, папа увез.

— А Эдик?

— Им не до Эдика.

— Клуб?

— Плевать на клуб! Что болит?

— Все, — отмахнулась Сандра. — Как ты здесь оказался?

— Ты же позвонила! — что?!

— Когда я тебе звонила?

— Ты позвонила, я как раз был у деда, нашел быстро, у тебя в телефоне программа слежения. Этот урод еще был там.

— Он живой?

— В больнице. Беспокоишься о его здоровье?

— Не хочу, чтобы тебя за убийство посадили.

— Почему ты мне не сказала?

— О чем?

— О ребенке. Ты ведь собиралась? — он пытается убедить, что именно так и было?

— Нет.

Алекс закрыл лицо ладонями. Пытался скрыть его выражение?