Бывший. Сыграем в любовь - Ниса Асаева

— Кого-то найду.

— Вот это меня и не устраивает.

— Камиль...

Я вздыхаю. Подбираю правильные слова, чтобы всё обсудить. Но мужчина действует на опережение.

Пока я думаю, что вообще сказать хочу...

Камиль уже рядом. Он за моей спиной. Горячие ладони задевают мою талию. А через мгновение — на живот давит.

Юсупов обнимает меня со спины. Нагло прижимается. И не думает отпускать.

— Не дёргайся, ужик, — усмехается он, упираясь губами в мой затылок. — Я знаю, что ты не веришь. Но я звездец как по тебе скучал.

В объятиях Камиля жарко. И мне дышать нечем, хоть он не так сильно сдавливает.

Змейки жара расползаются по венам. От малейшего прикосновения пальцев к моей коже.

— Не поздно ли скучать начал?

Я пытаюсь ехидно спросить. Хотя бы с маленькой издёвкой. Но мой голос почему-то подрагивает.

Это всё сложно. И эхом забытой боли отдаёт.

— Гель... - мужчина вздыхает. — Скажу, что изначально скучал — ты же не поверишь.

— Естественно, — хмыкаю я. Горло словно сдавливает.

— А зря. Я правда скучал, Гель.

— У... - мой голос ломается. — Удобно говорить о прошлом. Хотел, думал, скучал... А по факту...

— Ты помнишь, что было, Гель? Когда я облажался. Ты меня к себе не подпускала. Ты плакала, кричала... Тебе плохо было от одного моего вида. И что мне было делать? Силой врываться, чтобы тебя беременную довести? Или стресс организовать, пока ты грудью кормишь ребёнка? М?

— Это...

— Скажи мне, Гель. С позиции прошлого. Что я мог сделать?

— Много чего.

Я хмыкаю. Не собираюсь я с ним это обсуждать. Уже всё прошло. И ничего не изменить в прошлом.

А я не хочу сейчас говорить. Голос меня подводить, предатель треклятый.

И я не хочу, что Камиль это уловил.

А он так близко, что всё услышит. Любой вздох различит.

Так!

Что это со мной происходит? Вырвалась, оттолкнула и спряталась в спальне.

А если мозги перестанут плавиться — ещё и остроумное что-то скажу напоследок.

Прекрасный план.

Но стоит мне дёрнуться, как Камиль тянет меня обратно. Вжимает в свою широкую грудь.

Его жар сильнее кожи касается. Проникает глубоко. Почему я раньше внимания не обратила, что мужчина без футболки?

Он ещё немного сильнее прижмёт — я же спиной всего его чёртовы кубики прочувствовать смогу.

— Отпусти меня, — прошу я. — Пусти. Не хочу я с тобой обниматься.

— Не хочешь? — уточняет он вкрадчиво.

— Нет! — вскрикиваю я.

— Но при этом не отталкиваешь.

— Это ты не пускаешь.

— Брось, Гель. Я же тебя знаю.

Мужчина тихонько смеётся мне на ухо. Нагло мажет губами по мочке.

А мне будто кто-то электроды к коже прицепил. Импульсы посылает, заставляя дрожь собираться в груди.

Я игнорирую странные ощущения. Отрицаю, что они вообще есть. Я не реагирую на Камиль.

И вообще! Я не... Я...

Я не я. И за объяснениями не ко мне идите.

У меня бессонница. И усталость. И ещё сотня отмазок. Я в этом хороша.

— Если бы ты хотела оттолкнуть, — я чувствую, что Камиль улыбается, — то сделала бы. Царапнула бы, ударила. Закричала. Ты бы меня в решето превратила, если бы захотела.

— Илю не хочу разбудить! — цежу я.

— Врушка. Царапать молча можно.

— А мне руки твои жалко.

— Смотри-ка. Картинка уже складывается. Руки мои устраивают, пресс, я думаю, тоже. Так по частям и соберём.

— Смотри, чтобы по частям не разобрала.

Угроза получается хриплой и неэффективной. Я сама в неё сейчас не верю.

А Юсупов вообще себя бессмертным считает. Его таким не испугать.

Я вздрагиваю, когда мужчина отстраняется. Воздух вдруг кажется прохладным и сырым.

Я резко разворачиваюсь. Хочу... До хотя бы по личику его зарядить.

Но про личико лучше не говорить. А то ещё один плюс себе запишет.

Вот только ничего не получается. Камиль наклоняется ближе. Упирается ладонями возле моих бёдер.

Вроде нагло в плен берёт. Однако я же могу вырваться. Проскользнуть. Или ударить всё-таки.

Но...

Ловлю взгляд мужчины. Серьёзный, сосредоточенный. Без привычной смешинки. И я замираю.

— Разбирай, — милостиво разрешает он. — Мне не жалко.

— Не слишком ли щедро? — я вздёргиваю подбородок. Из последних сил держу эмоции под контролем.

— Скажи мне, Гель. Хоть раз я для тебя что-то жалел?

— Ты... Это очень интересная беседа, Камиль, но... Мне рано вставать. И я не... Не думаю, что это имеет смысл. Ты внезапно возвращаешься и хочешь всё вернуть. Без повода.

— Почему же? Повод был. Даже два. Когда меня подтолкнуло к активным действиям.

— И когда же?

— На юбилее моего отца. Ты была в белом. И обворожительно смеялась.

Глава 17

Камиль

На юбилее

У всех есть свои заскоки. Кто-то залипает не девчонке, потому что улыбка красивая.

Или взгляд. Шутит забавно. Или вся такая необычная.

Кто-то более приземлённое выбирает. Цвет волос, фигуру, размер...

А, я как какой-то дурак, на смехе помешан.

Нет, конечно, и другие факторы важны. У всех свои критерии. Но смех это первое, что внимание привлекает.

Когда девушка красиво смеётся над твоими шутками — это лучший выброс эндорфинов в кровь. Клянусь.

Звонко, ярко, с лёгкой хрипотцой... Здесь сразу цепляет.

Просто случилось так, что такой очаровательный смех был только у одной девчонки.

И я её провтыкал. И это самый главный провтык в моей жизни.

А теперь по ушам режет. Звоном колокольчиков. Среди толпы гостей врезается в сознание.

Я тут же вскидываю голову. Отвлекаюсь от разговора с другом. Взглядом ищу девушку среди толпы.

Отцу шестьдесят исполняется. Он позвал только самых близких. Но таких людей оказалось достаточно.

И теперь зал ресторана заполнен. Не могу сразу найти нужную девушку.

Смех повторяется как подсказка.

Девушка стоит рядом с моим отцом. Спиной ко мне. Над чем-то громко смеётся.

Шелковистые тёмные волосы волнами падают на её плечи. Белое платье обтягивает красивую фигурку.

Лица не видно, но мне уже нравится.

Здесь полно людей, которых я не знаю. Интересно, кто она и с кем пришла.

— Ты долго ещё страдать будешь? — хмыкает Демид. — Это не зд о рово и не здор о во уже.

— А? — спрашиваю я. Взгляда не отрываю. — Что? Ты её знаешь?

— Ты явно переутомился. Плохой идеей было ставить переговоры перед самим вылетом. Уже крышей поехал и забыл? Хотя... Может, к лучшему? Спасибо тебе, боже. Это подарок.

Я не слушаю, как паясничает Демид. Не до того.

В этот момент к отцу подходит фотограф. Делает несколько живых фото. А после он просит позировать.

Девушка одёргивает платье.