Некрасивая - Ольга Сурмина
А она словно заколдованная смотрела ему вслед. На бледные кисти рук без браслетов или колец, на пятки чёрных начищенных ботинок. На ковер блестящих тёмных волос, которые были схвачены силиконовой резинкой возле затылка.
Он часто так ходил. Распускал волосы, но всё равно схватывал их сзади, чтобы не лезли в лицо. В стране восходящего солнца никто не считал это странным, даже напротив. Такая причёска воспринималась как эхо древней маскулинности, ещё со времен самураев.
Они с ним приехали в Токио два месяца назад. Делать снимки с «разноцветными» людьми для местных люксовых журналов. Селена помнила его предложение так, будто это было вчера. Усталый шеф подошёл к своим сотрудницам поздним вечером и сказал, что им предложили несколько контрактов в Японии, но контракты предусматривали совместную работу с японскими брендами и местными модельными домами.
Никто из девушек тогда не отказался. В длительную командировку без даты возвращения поехали все, абсолютно все. Может, потому что это сулило большую прибыль. А может, потому что всем в той или иной мере нравился прохладный, харизматичный мужчина, на которого они работали.
Каждая была в него чуточку влюблена. В логичные, выверенные, но раскованные жесты. В вежливую, слегка насмешливую улыбку. В правильное, симметричное, прямоугольное лицо с чёткими скулами и таким же чётким квадратным подбородком с идеальной двухмиллиметровой щетиной.
Из-за тёмных бровей с заметным заломом он казался похожим на демона. Слишком красивый, слишком уж прямой у него нос, бледная кожа и слишком ровные белые зубы. Ну просто кинематографичный харизматичный ублюдок.
Вот только ублюдком Джерт Анселл, как ни странно, не был. Всегда мягок и вежлив со своими моделями, которые смотрели на него с блеском в зрачках, всегда щедр на премии. А ещё щедр на ироничные шутки, чуть высокомерные любопытные взгляды и закатывания глаз. Больше, чем во взглядах, высокомерия в нём не наблюдалось. По крайней мере, внешне. Молодой человек никогда не позволял себе переходить на личности, делать неуместные замечания или просто колоть словами.
Для своих тридцати трёх лет он казался поразительно зрелым морально. Поэтому всякий раз рядом с ним Селена чувствовала, как медленно, но верно подгибались колени. Не из-за его лица, роста, тела, а из-за незримой спокойной уверенности, которую Джерт излучал. Она разглядела эту уверенность не сразу. Но когда разглядела, то больше не смогла оторвать от него глаз.
Даже сейчас, рядом с коллегами, которые наверняка заметили. Мужчина быстро скрылся из виду, а они остались в неловком молчании, пока фотограф зачарованно таращилась ему вслед.
— Мужчина мечты, да? — с неловкой улыбкой заговорила модель. — Удивительно, что он ни с кем не флиртует. Чёрт знает, что у него в голове.
— Мне кажется, такой человек не будет флиртовать, — Селена неловко опустила глаза на пол. — Для него это нарушение корпоративной этики. Я с ним два года работаю. И за два года у него ни с кем не было отношений. Он весь в работе, в разъездах. Колоссальных сил стоит выносить всё то напряжение, которое он выносит. Там на любовную активность ничего не остаётся.
— А мне кажется, это фасад, — мулатка чуть скривилась. — Вот мы три месяца с тобой. И за три месяца… он не позволил себе усомниться ни в чём. Обычно так делают, когда есть что скрывать. Так что либо он правда мужчина мечты, либо… у него какие-то экзотические вкусы. И модели в эти вкусы не особо вписываются.
— Да обычный он, — вдруг подала голос строгая брюнетка-визажист, мёртвым взглядом таращась на давно пустую чашку кофе. — Просто не считает нужным прилагать усилия. Не надо на него так смотреть. Потом разочарований не оберётесь.
Селена недовольно скривилась, но ничего не сказала. Она работала с ним дольше всех, и ей казалось, что знала его лучше всех. Что могла делать о нём какие-то выводы.
— Перерыв пять минут, девчонки, — фотограф поставила фотоаппарат на штатив и встряхнулась. — Я заварю себе кофе и вернусь. Кому-нибудь ещё сделать?
— Мне. Спасибо, — пробормотала визажист.
— А я, в отличие от вас, собираюсь спать ночью, — модель потянулась, но садиться не стала. Вдруг помнётся платье?
— Сейчас вернусь, — Селена взяла с серого стола две чашки и пошла наверх, к кофемашине. И к кабинету своего шефа. Почему-то всякий раз, когда она проходила мимо него, внутри что-то откликалось. Что-то тянуло, замирало, заставляло ежиться и проглатывать очередной ком.
Солнце недавно скрылось за горизонтом. Слабые блики от лилово-оранжевого неба лежали на светлом ламинате, широкий коридор с такими же светлыми дверями оказался предательски пуст. Возле одной из серых стен со знакомой декоративной штукатуркой на стеклянной стойке стояла кофемашина, а рядом с ней — кулер с питьевой водой.
«Надо спросить, будет ли он кофе», — крутилось в голове. «Мало ли, он ещё здесь, может, тоже захочет. Он много работает. Кофе… приводит в тонус».
Иногда Селена думала, что просто оправдывает желание постучаться к нему в кабинет. Но ей тут же становилось стыдно за себя и за собственные мысли, так что она с завидным упрямством гнала их прочь. И вот сейчас, в очередной раз девушка топталась рядом с его дверью, не решаясь постучать. Стискивала зубы, отводила глаза, но в конце концов всё же постучала.
Раздались тихие шаги. Скрипнула ручка, после чего мужчина лениво выглянул в коридор.
— Я. Добрый вечер, — пробормотала Селена, чувствуя, как краснеют щёки. — Кофе? Мы будем кофе заваривать, вам не сделать?
Джерт стоял прямо перед её лицом. Она слышала, как он дышит, чувствовала, как он пах. Глянцевыми журналами и… телом. Усталым, сильным телом. Не хватало сил даже поднять голову, чтобы смотреть чуть выше, чем на его галстук.
— Нет-нет, спасибо, я скоро поеду к себе, — привычным, мягко-вежливым тоном ответил тот. Низкий голос как всегда чуть хрипел. Пробирал до самых костей.
— А, ну, — девушка замялась. Дыхание учащалось. — Тогда… тогда ладно. Я пойду.
— Ты красная. Всё нормально? — мужчина поднял одну бровь. — Если ты устала, можно доснять завтра. Сроки не горят, мы всё успеваем.
— Да вроде нет, — губы исказила нервная улыбка. — Сейчас выпьем кофе и продолжим.
— Знаешь что? Завязывайте с
