Мой верный - Эмилия Грин
— А ты?
— Не думаю, что Владику нужен новый папа. По крайней мере, я до сих пор не созрела для… новых отношений. У меня никого нет. Занимаюсь сыном. Пытаюсь сгладить урон, нанесенный ему нашим разводом. — В ее глазах плескалась глубокая боль. — А ты счастлив, Артем?
Счастлив ли я?
Почему-то при мысли о счастье мне вспомнилась одна смешливая светловолосая девчонка, с которой мы вместе однажды наблюдали солнечное затмение.
— А как ты думаешь? — я бросил на бывшую испытующий взгляд.
С подбитой скулой и красными слезящимися глазами я вряд ли выглядел как гребаный счастливчик.
— Этот бокал явно был лишним. Но раз уж мы встретились, можно, я спрошу?
— Спрашивай.
— После того, как ты ушел, я звонила тебе несколько раз… Почему ты не отвечал?
— Не видел в этом смысла. Я все для себя решил.
Катерина отвела взгляд и крепко сжала губы. Некоторое время она так и сидела, словно каменное изваяние, а потом еле слышно начала говорить:
— Я жалею, что вышла за него замуж. Узнала о твоих похождениях по борделям… «Добрые» люди донесли. — Катя вдруг выразительно на меня посмотрела. — Ты просто собрал сумку и ушел, а я… Мне было очень тяжело. Еще и татуировка эта постоянно перед глазами. Наши инициалы. Одна любовь.
Она вздохнула.
— В тот вечер я ее перебила, а потом позвонила Косте. Надеялась, он меня пошлет, но он, как ни странно, великодушно принял меня обратно. Я ничего к нему не испытывала, однако Константин хотя бы возвращал мне какое-то иллюзорное чувство спокойствия.
Катерина улыбнулась дрожащими губами.
— Свидания? Секс? Мне было все равно. Он проводил время с моей оболочкой. Снова сделал мне предложение, и мама уговорила меня согласиться. Она ведь тебя терпеть не могла. Ну а Костя, «милый добрый Костя», как выяснилось позднее, взял меня в жены лишь для того, чтобы каждый божий день попрекать нашим с тобой неудачным союзом.
Я залпом осушил свой бокал и, покручивая его между пальцами, пристально разглядывал раскрасневшуюся Катю.
— Но вернемся к моей свадьбе. Сперва я подумала, что тебя это заденет. Я все ждала, что ты не позволишь мне совершить подобную глупость. Приедешь за мной, заберешь… Как тогда, когда все только началось. Застыв напротив Костика в ЗАГСе, я вдруг отчетливо поняла, что все это взаправду, и убежала.
Я не перебивал, позволяя бывшей девушке собраться с мыслями. Спустя некоторое время она негромко продолжила.
— Сестры помогли мне прийти в себя, а мама уберегла от «роковой ошибки» накачав успокоительным. Я весь банкет глушила его, запивая шампанским. Я даже не помню нашу брачную ночь.
Она смотрела на меня блестящими от подступающих слез глазами.
— Я не хотела рожать от Кости. Мы предохранялись. Но вышло как во второсортных сериалах… Бах — и две полоски. Я полчаса прорыдала над тестом в ванной, — Катя закусила дрожащую губу.
— Ты ведь мечтала об этом, — бесцветным голосом напомнил я.
— Ты знаешь, о чем я мечтала. — Последовала загробная тишина. — Я очень люблю Владика. Он — мой смысл просыпаться по утрам. Но он должен был родиться от тебя, Артем… — закончила она надломленным шепотом.
Я не нашел, что на это ответить. Что говорить, если говорить нечего? Сердце качало кровь с большим трудом. Казалось, голова вот-вот лопнет от передоза информации.
— Я гораздо позже осознала, что сама все испортила… — Трагический смешок. — Клевала тебя, потому что мать постоянно меня накручивала. Пачки тестов. Замеры базальной температуры. В определенных позах. Мы же недолго пытались. Три года — совсем ведь небольшой срок. А твой диагноз… Да ты и не обследовался толком, Артем, — на ее лице отразилось отчаяние.
Я взволнованно обдумывал услышанное, хотя внешне старался выглядеть бесстрастным. Катя смотрела на меня во все глаза, прямо как в тот день, когда, вернувшись с работы, встретила меня с сумкой в дверях нашей квартиры.
— Ты хочешь еще детей? — внезапно спросил я.
— Нет, — ответила она твердо. — Долгое время мне ошибочно казалось, что в нормальной семье обязательно должны быть дети. Наверное, повлияло то, что я сама из многодетной. Но после рождения Владика у нас с Костей окончательно все разладилось. Любовь к моему сыну так и не сделала меня счастливой. По-женски счастливой. — На миг Катя зажмурилась, не решаясь посмотреть мне в глаза.
Я пытался вдохнуть, не зная куда деть ком в глотке, который с каждой секундой увеличивался, перекрывая мне доступ к кислороду.
— Я так и не смогла забыть тебя, Артем. Если бы можно было повернуть время вспять… — нервно рассмеявшись, моя первая любовь дрожащей рукой потянулась к недопитому бокалу вина.
Залпом осушив его, Катерина вытащила из сумки телефон и удивленно покачала головой.
— Подготовка к школе закончились пятнадцать минут назад. Мне пора идти! — она подскочила, продолжая избегать моего взгляда.
— Где именно проходят занятия? — поинтересовался я, делая знак официантке.
— В соседнем здании образовательный центр. Мы только с этого месяца туда пошли. Не против, если я иногда буду ждать Владика в твоем ресторане? Занятия два раза в неделю, — она слегка покачнулась, хватаясь за спинку стула.
— Кать, давай я вас провожу? Все равно у меня больше нет дел.
— Я не против.
POV Александра
— Саш, ты где витаешь? — обратилась ко мне Леля, когда мы вышли из корпуса.
В аду. Если там можно витать.
Я не позволила замешательству отразиться на моем лице, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость.
Сегодня утром я все-таки сделала тест.
Вернее, три теста, и все они показывали одно — мою беременность. Я и так догадывалась, однако, увидев подтверждение, все равно испытала целую бурю эмоций. Впервые я осознала, что любить можно уже только потому, что эта крошечная частичка является неотъемлемой частью тебя.
А еще у меня внутри будто что-то щелкнуло, я посмотрела на сложившуюся ситуацию со стороны — забеременела от мужчины, которому изначально от меня ничего не нужно было, кроме очевидного. Я ведь всерьез надеялась, что у нас с Апостоловым что-то получится… Но в итоге стала кроликом, с которым удав, позабавившись, безжалостно разделался и глазом не моргнув.
«Красивое платье. Было… Жаль, теперь оно несколько потрепано».
Я приобрела жизненный опыт, давшийся мне, увы, ценой невыносимой душевной боли. Теперь я была поглощена лишь мыслями о том, как в одиночку поднять ребенка. Надо полагать, от такого папочки-мудака помощи ждать нет смысла. Все, что может сделать Артем — это откупиться. И то, если признает свое отцовство. Кто знает, что там в его беспутной голове? Он ведь считает, что
