Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

Я закатываю глаза.

На самом деле, это отлично, что с Никитой сегодня на работе мы больше не пересечемся. Мы оба сможем выдохнуть и к вечеру уже будем гораздо более спокойны. А его может, и Полина эта развлечет настолько, что он забудет о нашем конфликте.

Зачем-то, пока мы идем к машине пытаюсь представить себе, как может выглядеть племянница Ивана Львовича. Судя по словам Красавина и определению «зачетная», она должна быть примерно, как половина женского населения сейчас. Яркая красотка с пухлыми губами, острыми скулами и открытым взглядом. Как минимум девяносто шестьдесят девяносто, и с ногами от ушей.

Что ж, идеальная пара для Руднева. И дети у них будут очень красивыми.

К вечеру с работы нас всех отпускают раньше. Я использую это время для того, чтобы наведаться в торговый центр и выбрать подходящий к мероприятию наряд.

Сегодня утром, когда я забежала на словах поздравить полковника он напомнил, что отмечать будет в ресторане. Придут как сослуживцы, так и люди «сверху».

Отсюда я делаю вывод, что выглядеть нужно презентабельно. Подхожу к вешалкам с костюмами, которые вполне можно было бы надеть. Приталенный пиджак, укороченные брюки, утонченный ремешок.

Взяв в руки, кручу по очереди один за другим. Мне такие точно пойдут. У меня половина шкафа похожих.

Прикусив губу, зачем-то возвращаю подходящие варианты обратно и отправляюсь в магазин, специализирующийся на вечерних платьях.

Мне надевать их некуда. По сути, выброшу деньги на ветер лишь для того, чтобы использовать кусок ткани один раз. Но руки сами уже перебирают разные фасоны, от коротких, до длинных в пол.

Вот и спрашивается, зачем?

13. Никита

— Ты только подумай, до каких мелочей всё продумано в природе, — с горящими глазами оленёнка лепечет Полина, — пингвины, когда высиживают яйца, не могут отойти даже на минуту. Ну, потому что есть вероятность, что они остынут, это понятно. Максимум, что могут сделать самка и самец — это сменять друг друга. Один отошел, а вторая тут же уселась на яйца. Но проблема в том, что они ведь живые существа и тоже хотят справлять естественную нужду, правда?

Я должен отвечать?

— Логично подумать, что да, — выдаю, улыбаясь.

— Ну вот. И когда пингвин хочет по большому, а отойти нельзя…. — разводит руками, — Не будет же он гадить на собственных детей?

— Не будет, — уже откровенно ржу.

— Вооот. И чтобы этого не делать, природа продумала даже такую деталь. — Полинкин указательный палец взметается вверх, — Оказывается, пингвин может метнуть свою какашку на целых пятьдесят сантиметров, ты представляешь?

Едва не давлюсь минералкой от смеха.

— Ну что ты смеешься? — с упреком, толкает меня в плечо племяшка полковника. — Я вообще-то серьезно!

— Конечно, — отсмеявшись, отставляю стакан, — это очень важная информация, Поль.

Прикладываю руку к груди, и теперь улыбается она.

— Я просто к тому, насколько наша природа многогранна. Для каждого животного всё продумано заранее. А пауки, к примеру…

— Ну что вы тут? — от лекции про пауков и их помёт меня спасает вовремя подошедший юбиляр.

Слава тебе Господи.

— Всё отлично, — расплывается в еще более широкой улыбке девчонка.

— Точно? — строгий взгляд полкана падает на меня.

Я киваю.

— А как иначе? Вот просвещаюсь о том, как срут пингвины.

— Чего?

Полина краснеет, и толкает меня локтем в ребро.

— Ты же знаешь, как я люблю Антарктиду, — оправдывается, а Иван Львович хмыкает.

— Это да. Она любит. Внимай, Руднев. Тебе бесплатно столько полезной информации эта ходячая библиотека может выложить.

Тут не поспоришь. Я за сегодня чего только не узнал. И о том, что жирафы не кашляют из-за своей длинной шеи. И о креветках, способных проломить клешней стекло аквариума. И даже о трех вагинах у кенгуру.

Куда применять полученную полезную информацию пока не решил, но внял и отложил в дальний ящик памяти.

— Добрый вечер, — знакомый женский голос проходится по моим нервным окончаниям, заставляя забыть о пингвиньем помёте и обернуться.

Нихуя себе.

От увиденного у меня пересыхает во рту. Легкие на выдохе сворачиваются в крошечные пузыри, а потом раскрываются на полную катушку, потому что воздух я уже тяну с двойным усилием.

— Ну здравствуй, Ирин, — Терехов принимает от нее упакованный в стильную позолоченную бумагу подарок, и целует воздух около щек Волошиной. — Выглядишь… сногсшибательно. Я бы и не узнал издалека.

Сногсшибательно — это не то слово. Охуенно — это то слово.

Образ степенного опера остался в кабинете, возвращая меня в позовчерашнюю ночь, где Ира была открытой и до покалывания в пальцах соблазнительной.

Только сейчас этот эффект усилен раз в …дцать.

Просто вау!

На стерве длинное приталенное платье с V— образным декольте, уходящим почти до линии талии.

Он заканчивается ровно там, где необходимо. Фантазия сама рисует его продолжение туда, куда просмотр другим запрещен. Зато что именно там находится я очень хорошо помню. И небольшую родинку около пупка и шрам от оспы с левой стороны лобка.

Кровь начинает шипеть, стоит вспомнить все детали её роскошного тела.

Взгляд ползет к груди, упакованной в лиф, ткань которого на каждом вдохе натягивается, но соски при этом не очерчиваются. Вероятно, благодаря плотной подкладке, что мать его очень даже отлично. Потому что ревностные порывы во мне уже скалятся во всю.

Уже представляю, как раздвигаю этот вырез сильнее и сжимаю упругую грудь.

Гашу собственный хрип, и снова хватаю со стола стакан. Махом его опустошаю.

— А это моя племянница, Полина, — представляет Терехов.

— Рада знакомству, — вежливо, но прохладно кивает Волошина.

А потом ее взгляд цепляется за меня.

Глаза, подведенные снова по — кошачьи, вспыхивают.

— Руднев, — бросает колко и отворачивается.

Сссс….

С силой стискиваю челюсть.

— Товарищ капитан, — выжимаю на усилии.

— Что ж, развлекайтесь, пойду приветствовать гостей, — Терехов испаряется, успев при этом странно покоситься на нас двоих.

— Вы недавно устроились, да? — с искренним любопытством интересуется Полинка, зачем-то повиснув на моём локте.

Взгляд голубых, как ледовый океан глаз скользит по бедной девчонке.

— Да. Недавно.

— Я так и поняла. Просто не видела вас раньше. А я знаю всех, кто работает у дяди.

— И со всеми общаетесь также близко, как с Рудневым?

— Ой нет, — смеется наивный олененок, не уловив в вопросе подъеба, — просто с Никитой мне очень комфортно. Он вообще чудесный, никогда не оставляет меня скучать, и составляет компанию.

Голубые глаза снова перемещаются на меня.

Да, я чудесный, но ты ведь и сама догадывалась, правда? Транслирую ей, и она совершенно точно считывает это,