Когда она улыбнулась - Настя Ханина
Я сижу на кровати, завернувшись в одеяло, и вспоминаю события сегодняшнего дня.
— You fall into me… — проговариваю я себе под нос, накручивая прядь волос на палец. — Погодите-ка! Виктор ведь программист… Он отлично знает английский, но при этом спросил перевод у меня. Зачем это…?
За окном резко стукнуло — ком снега сорвался с крыши и ударился об карниз, отвлекая меня от мыслей.
Виктор что-то задумал.
Единственная мысль, которую я смогла извлечь из всего, что сегодня произошло.
Утром я просыпаюсь с заложенным носом.
Нет… Пожалуйста… Только не это…
Лениво встаю с кровати и подхожу к зеркалу, глядя на своё отражение: синяки под глазами, опухшее лицо и красные белки…
— Чё-ё-ёрт… Неужели в том чае всё же была мелисса?!
После катка мы ходили в кафе и просидели там до самого вечера, обсуждая всё, на чём свет стоит. Я дважды просила официанта перепроверить чай на наличие мелиссы, но меня, похоже, так ни разу и не услышали… То-то вкус был странный!
Попадаться на глаза в таком состоянии Виктору желания у меня совершенно не было, поэтому, приоткрыв дверь и убедившись, что путь свободен, я прошмыгиваю на кухню в поисках противоаллергенного.
— Доброе утро, — раздается за спиной, когда я уже начинаю капать препарат. Да боже! Что за день такой?!
— Утречка, — я киваю, упорно стоя к нему спиной. Накапав нужное количество, я спешно выпиваю лекарство и спешно ретируюсь с кухни в ванную, где и запираюсь с целью привести себя в более-менее божеский вид.
Из глубины квартиры доносятся стуки: видимо, Виктор решил себе что-то приготовить и гремит посудой.
Немного подержав лицо в холодной воде и умывшись, я прошмыгиваю в свою комнату, где сначала навожу порядок, а потом сажусь с книжкой, благодаря чему полностью теряюсь во времени.
В дверь стучат, от чего я вздрагиваю.
— Несмеяна, я уезжаю, буду поздно.
— Хорошо! — надо же… Никогда раньше про такое не предупреждал. Через пару минут входная дверь щелкает, и в квартире становится совсем тихо.
Оно и к лучшему, можно не бояться, что он увидит меня в таком виде. Хотя… Даже если и увидит, ничего же такого в этом нет, не так ли?
Дочитав главу, понимаю, что голодная, а потому иду на кухню, желая приготовить себе что-то на завтрак. Хотя завтраком это прием пищи уже сложно назвать: время близится к двенадцати.
День провожу на диване с книгой в руках. Ближе к вечеру готовлю на ужин рулет наподобие шаурмы, так как не хотела сильно заморачиваться. Он получился весьма вкусным, по крайней мере для меня уж точно.
Глава 9
ВИКТОР
Тихо открываю дверь, заходя в квартиру. На часах уже почти половина второго. А всё папа с мамой — «Нам надо серьёзно поговорить» — передали они мне с утра в сообщении и ничего больше не объяснили. Оказалось, что папа улетает в командировку, а мама с ним как сопровождающая на мероприятии, мне же сказали, мол: «Не влипай в неприятности» (Как будто, блин, такое хоть раз было! (Ладно, раза два было точно, но то была школа.)).
Почему же я возвращаюсь за полночь? Всё просто: как и стоило ожидать, папа решил подкинуть задач, мол: «Ты ж программист, придумай нам какую-нибудь фишку на сайте, да сделай», хотя у них у самих есть штатный программист, да покруче меня.
Свет уже не горит, только из кухни заметно какое-то блеклое свечение.
Тихо закрыв дверь и раздевшись, иду посмотреть: вдруг просто свет забыла выключить? Оказалось, ещё проще: Лена читала книгу с лампой, закреплённой на обложке, и, видимо, заснула, так и не выключив устройство.
Подхожу ближе и присаживаюсь на корточки перед ней, разглядывая её лицо в тусклом свете фонарика.
Сегодня она показалась мне немного странной: избегала словно, однако сейчас, даже если бы захотела, она бы не сбежала. Такой умиротворённой, надо сказать, я её никогда раньше не видел. Разве что…
К лицу прилила кровь при воспоминании о вчерашнем танце на льду. И что, чёрт побери, на меня тогда нашло? Однако даже сейчас сожалений об этом нет. Словно это было правильным, словно всё было так, как надо, хотя последнее…
«Ты влюбляешься в меня» — в памяти всплыл перевод последних четырёх слов песни. Думаю, если бы это было возможно, я бы покраснел ещё сильнее, хотя… почему я вообще краснею?
Да чёр… Не… Многовато чёртов на один вечер, надо просто выдохнуть.
Нет. Я не влюбляюсь.
Нет. Сейчас не время.
Нет. Это просто нелогично.
А зачем спросил перевод? Знал ведь. Ты же знаешь, зачем спросил?
Вот и где ты был вчера, мой дорогой голос разума? Спал? А я… Творил...
Укрываю её пледом, ставшим завсегдатаем на этом диване, и выключаю лампу на книжке, осторожно вытягивая ее из рук Лены.
Уже собираюсь уйти из кухни, когда примечаю на столе тарелку.
Она приготовила мне ужин…? Знала, что я поздно приду, но всё равно и на меня готовила тоже.
Улыбаюсь, забирая тарелку со стола и уходя в свою комнату, мельком посмотрев напоследок на спящую соседку.
В комнате включаю свет и щурюсь. Ставлю тарелку на стол, переодеваюсь и, наконец, добираюсь до еды, хорошо, что на столе всегда стоит бутылка с водой (вставать попить мне всегда лень). Снимаю верхнюю тарелку, прикрывающую само блюдо, и замечаю записку.
«Знаю, что ты придешь поздно, но подумала, ты будешь голодным. Если усну — сорянба, но даже ради тебя жертвовать сном перед уником я не собираюсь».
Улыбка расползается на моём лице, а в животе разливается тепло.
Обычно все подобные записки я просто сминаю и выкидываю, но эту решаю оставить и прикрепляю кнопкой на доску в отсек «особо важных».
Этот лаваш, отдалённо напоминающий шаурму, оказывается очень вкусным, хотя, думаю, из холодильника или только-только готовый он был бы куда вкуснее. Полагаю, он занимает второе место после картошки пюре с отварной сарделькой.
С пару минут я изучаю и разбрасываю по папкам все файлы и другую информацию, которую нашёл для семинара. Надо сказать, её было немного, стоило бы поискать побольше. Но всё это дело было после Нового года, так что времени хоть отбавляй, будут ещё бессонные ночи.
Спать ложусь только в начале третьего, и стоит моей голове коснуться подушки, как я сразу же засыпаю.
— Виктор! А ну вставай! Не то опоздаешь, и я вместе с тобой! — уже битые десять минут стучащая в дверь Лена совершенно
