Месть. Цена доверия - Лея Вестова
Все мое время теперь занимала компания. Я приезжала в офис к девяти утра и уезжала поздно вечером, погрузившись с головой в мир, который раньше казался мне чужим и невероятно скучным. Теперь я понимала, как сильно ошибалась. Каждая цифра в отчетах рассказывала историю. Каждый контракт был полем битвы. Каждое решение могло стоить миллионы или принести их.
Тамара Сергеевна, верная секретарша отца, стала моей тенью и правой рукой. Она приносила мне кофе. Находила нужные документы в считаные минуты. Объясняла внутреннюю иерархию компании и шепотом, заговорщически оглядываясь, рассказывала, кому из сотрудников можно доверять, а кто давно уже стал «человеком Станислава Игоревича».
— Вот Краснов, финансовый директор, — говорила она мне однажды утром, принося очередную стопку папок. — Он хороший специалист, но слабохарактерный. Станислав Игоревич его запугал. А Петрова из юридического — та вообще его ставленница. Зарплату ей повысили в три раза сразу после... — она осеклась, но я поняла. После смерти родителей.
Я запиралась в кабинете отца и читала. Читала все подряд: контракты, финансовые отчеты, юридические заключения, бизнес-планы, переписку с партнерами. Цифры, которые раньше казались мне непонятной абракадаброй, начинали складываться в ясную, хотя и ужасающую картину. Я видела, как методично и нагло Стас выводил деньги через фирмы-однодневки. Как завышал расходы на фиктивные услуги. Как заключал невыгодные для компании, но выгодные лично для него сделки с подконтрольными ему поставщиками.
Особенно циничными были «благотворительные взносы». Сотни тысяч долларов перечислялись в фонды помощи детям-сиротам, которые существовали только на бумаге. Деньги шли на счета, зарегистрированные на подставных лиц, а потом исчезали. Он воровал даже у сирот. И эта мысль не вызывала у него угрызений совести.
Стас действовал как раковая опухоль, медленно, но неотвратимо пожирающая здоровый организм, который мой отец строил всю свою жизнь. Ярость, которую я чувствовала от этого открытия, была холодной как лед, и жгучей, как кислота. И она придавала мне сил. Каждый украденный рубль, каждая фальшивая сделка только укрепляли мою решимость.
Но на этой неделе должно было состояться ключевое событие — переговоры с крупным европейским логистическим холдингом «A-Logistics». Этот контракт готовил еще отец в последние месяцы своей жизни. Он говорил, что это будет его лебединая песня, его последний большой проект. Контракт должен был стать для нашей компании выходом на принципиально новый уровень, воротами в Европу, билетом в высшую лигу международного бизнеса.
Потерять его означало не просто упустить многомиллионную прибыль. Это означало бы предать последнюю большую мечту отца, растоптать то, над чем он работал последние годы жизни. Для меня подписание этого контракта стало не просто деловой задачей, а делом чести, вопросом семейной гордости.
Я готовилась к встрече как к главному сражению своей жизни. Я изучила досье на «A-Logistics» вдоль и поперек. Знала их финансовые показатели за последние пять лет, их ключевых клиентов и конкурентов, их сильные и слабые стороны, историю развития компании и биографии топ-менеджеров. Я проштудировала каждую страницу проекта договора, вникая в каждую юридическую формулировку, каждый технический нюанс.
Я перечитала все исследования рынка логистических услуг в Европе, изучила таможенные регламенты, разобралась в особенностях транзитного законодательства. К концу недели я знала об этой сделке больше, чем некоторые сотрудники, которые работали над ней месяцами.
— Зачем ты так напрягаешься? — спросил Стас за ужином накануне встречи, наблюдая, как я в очередной раз просматриваю документы. — Я же буду там. Я все проведу на высшем уровне. Тебе нужно просто красиво сидеть рядом и улыбаться. Подтвердить статус владелицы для солидности.
В его словах было столько снисходительного пренебрежения, что у меня сжались кулаки под столом.
— Я хочу понимать, о чем пойдет речь, — как можно спокойнее ответила я, не поднимая глаз от документов.
— Не волнуйся, любовь моя, — он усмехнулся, и в этой усмешке была вся его уверенность в моей глупости. — Просто доверься мне, как всегда. Главное, не говори ничего лишнего, чтобы не спугнуть европейцев своей... непрофессиональностью. Они ценят компетентность.
Мне захотелось швырнуть в него тарелкой. Но я лишь кротко улыбнулась и покорно кивнула.
— Конечно, милый. Я буду молчать.
«Профессионализм», — мысленно повторила я его слова. — «Компетентность. Хорошо. Завтра я покажу тебе и то и другое».
Утром в день встречи я встала в шесть, хотя переговоры начинались только в одиннадцать. Мне нужно было время, чтобы собраться морально и выбрать правильный образ. Я стояла перед гардеробной и думала о том, как должна выглядеть владелица компании, которая хочет произвести впечатление на европейских партнеров.
Мой выбор пал на темно-красный брючный костюм, который сидел как влитой, подчеркивая фигуру, но не вызывающе. Строгая белая блузка с минимумом декора. Туфли на среднем каблуке — элегантные, но удобные для долгого сидения за столом переговоров. Макияж — сдержанный, но подчеркивающий глаза.
И конечно, колье, которое подарил мне Стас. Я надела его сознательно, с определенной целью. Пусть оно будет моим напоминанием о том, кто он такой на самом деле. Моим личным талисманом ненависти, скрытым под маской покорной жены.
В переговорной комнате нашего офисного здания уже собралась наша команда. Я, Стас, финансовый директор Краснов — полный, потный мужчина, который нервно теребил свой галстук, — наш начальник юридического отдела Петрова и Тамара Сергеевна, которая должна была вести протокол встречи.
Атмосфера была напряженной, почти торжественной. Все понимали важность предстоящих переговоров. Краснов бледнел и потел одновременно. Петрова несколько раз проверяла свои записи дрожащими руками. Даже невозмутимая Тамара Сергеевна выглядела взволнованной.
Стас, наоборот, был воплощением уверенности в себе. Он ходил по комнате широкими шагами, раздавал последние указания, поправлял галстук перед зеркалом и вел себя как полноправный хозяин не только ситуации, но и всей компании. В его движениях, в тоне голоса чувствовалось предвкушение триумфа.
— Аня, сядешь вот здесь, рядом со мной, — небрежно бросил он мне, указывая на кресло справа от своего места во главе стола. — Когда я буду представлять нашу компанию и наши возможности, просто улыбнешься и кивнешь. Если вдруг будут какие-то вопросы лично к тебе — что маловероятно, — я отвечу за тебя. Не переживай и ни о чем не думай.
Я молча села на указанное место, сложила руки на столе и изобразила на лице выражение покорной готовности следовать его указаниям. Но внутри меня боролись два противоположных чувства: ледяной страх провалиться и показать свою неопытность, и обжигающее желание утереть ему нос, доказать, что я не та глупая кукла, за которую
