Месть. Цена доверия - Лея Вестова

«Скучал», — думала я. — «Пока играл со своим сыном и планировал поездку во Францию со своей настоящей семьей».

— Я тоже, — солгала я. — Устал?

— Не то слово, — он отстранился, потер глаза. В этом жесте была театральная усталость, рассчитанная на зрителя. — Переговоры были адские. Швейцарцы — жуткие педанты. Но зато, кажется, все получилось. А это тебе. Чтобы не скучала без меня.

Он протянул мне пакет из ЦУМа. Я с натренированной годами радостью достала оттуда знакомую бархатную коробочку. Сердце екнуло — не от радости, а от понимания циничности происходящего. Внутри, на белом шелке, лежало колье из белого золота с бриллиантами. Изящное, дорогое, безупречного вкуса. Очередная плата за молчание. За мою слепоту. За мое согласие оставаться в неведении.

— Стас, оно невероятное… — прошептала я, изображая восторг. Интонация получилась правильной. — Но не стоило тратиться…

— Стоило, — он улыбнулся и взял колье из коробки. — Повернись.

Я послушно повернулась спиной, подняв волосы. Его пальцы коснулись моей шеи, застегивая замок. Прикосновение было нежным, почти благоговейным, но мне казалось, что он надевает на меня ошейник. Холодный металл лег на ключицы тяжелым грузом.

— Моя королева достойна самого лучшего, — сказал он, поворачивая меня лицом к себе и любуясь результатом. — Идет тебе. Подчеркивает глаза.

«Королева», — с горечью думала я. — «Королева в золотой клетке, которая даже не подозревает, что она в плену».

— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты слишком добр ко мне.

— Ты заслуживаешь большего, — он поцеловал меня в лоб. — Пойдем ужинать, я умираю с голоду.

Мы прошли на кухню. Он раскладывал по тарелкам пад-тай с креветками и том-ям — мои любимые блюда, которые он знал наизусть. Все было как всегда. Как сотни других вечеров за последние семь лет. Тот же ритуал, те же жесты, те же слова. Но под этой привычной, уютной оболочкой шла беззвучная, напряженная дуэль.

Я чувствовала, как он наблюдает за мной украдкой. Изучает мое лицо, анализирует интонации, оценивает язык тела. Он искал признаки того, что что-то изменилось. А я старалась быть точной копией той Анечки, которую он оставил дома три дня назад.

Он начал издалека, с той же обезоруживающей улыбкой.

— Ну, рассказывай, как ты тут без меня? Совсем зачахла, наверное?

— Немного, — я пожала плечами, ковыряя вилкой лапшу. Аппетита не было совсем, но нужно было изображать нормальность. — Было скучно.

— Скучно? — он удивленно поднял бровь, и в его глазах блеснуло что-то острое. — Настолько скучно, что ты решила поиграть в бизнес-леди?

Вот оно. Началось. Разведка боем. Я подняла на него глаза, стараясь выглядеть максимально невинно и слегка удивленно.

— А, ты об этом… — я сделала паузу, как будто вспоминая. — Да, я съездила в офис. Аркадий Львович уже успел тебе доложить?

— Он звонил, да. Беспокоился, — Стас говорил мягко, почти воркующе, но я слышала в его голосе стальные нотки. — Сказал, ты потребовала какие-то отчеты, аудит… Анечка, милая, зачем тебе это? Ты же никогда не любила все эти цифры, документы. Я думал, мы договорились, что я возьму на себя всю эту скучную рутину, чтобы ты могла спокойно приходить в себя после трагедии.

Он использовал все правильные слова. «Анечка, милая» — ласково, снисходительно. «Скучная рутина» — принижение важности того, что я делаю. «Приходить в себя» — напоминание о моей слабости, о том, что я неспособная к серьезным решениям.

Я сделала печальное лицо и тихо вздохнула.

— Я знаю. И я тебе очень благодарна, правда, — начала я, глядя в тарелку. — Но… сидеть дома целыми днями невыносимо. Мысли лезут в голову всякие. Плохие мысли. Про родителей, про то, как быстро все изменилось… — я подняла на него глаза, и в них плескались вполне искренние слезы. — Я подумала, что если займусь чем-то, отвлекусь… К тому же, это папино наследие. Я чувствую какую-то ответственность перед его памятью. Просто хочу быть немного в курсе, не более того.

Я смотрела на него, пытаясь прочитать его мысли. В его глазах промелькнуло что-то — то ли облегчение, то ли удовлетворение. Он услышал то, что хотел услышать. Мотивы были правильными — женскими, эмоциональными, а не практичными и деловыми. Скука, горе, чувство долга перед памятью отца. Это было ему понятно и, главное, неопасно.

— Конечно, любимая, я все понимаю, — сказал он, накрывая мою руку своей. Его ладонь была теплой, сухой, знакомой. — Если тебе так будет легче пережить этот сложный период, я не против. Но аудит… — он нахмурился, изобразив озабоченность. — Это же огромные и совершенно ненужные расходы для компании. Зачем выбрасывать деньги на ветер? Поверь мне, там все в идеальном порядке. Я лично контролирую каждую копейку. Если хочешь, я сам тебе все покажу, объясню каждую цифру.

«Конечно, покажешь», — думала я. — «Свою версию. Обезжиренную и отредактированную».

— Не нужно, — я мягко высвободила свою руку, делая вид, что тянусь за стаканом с водой. — Я не хочу тебя отвлекать от важных дел. Пусть аудиторы поработают, а я почитаю их заключение. Для меня это как… как курсы повышения квалификации. Просто чтобы лучше понимать бизнес. Не волнуйся, я не буду тебе мешать. — Я посмотрела ему прямо в глаза и произнесла ключевую фразу: — Я доверяю тебе полностью.

«Я доверяю тебе полностью». Эти слова я произнесла с максимально искренней интонацией, вкладывая в них всю любовь и преданность, на которую была способна. Это был бальзам для его эго, лекарство для его тревог. Он расслабился — я видела это по тому, как разгладилась напряженная складка у него на лбу, как изменилась поза.

— Ну, хорошо, — сказал он уже совершенно другим тоном — снисходительным, почти отеческим. — Если моя королева хочет поиграть в цифры и отчеты, кто я такой, чтобы ей мешать. Только не переутомляйся, хорошо? И если что-то будет непонятно — сразу спрашивай у меня.

— Хорошо, — покорно кивнула я. — Обязательно спрошу.

Он поверил. Или сделал хороший вид, что поверил. Первый раунд был за мной.

Остаток ужина прошел в привычных разговорах ни о чем. Он рассказывал о своей «командировке» — о сложных «переговорах», о вредных «швейцарских банкирах», которые «чуть не сорвали сделку». Я слушала, кивала, задавала подходящие вопросы и поражалась его актерскому таланту. Он был