Любовь в петле - Марина Север

– В воскресенье утром все проснулись после тяжелого похмелья, особенно парни. Костя ушел к вам, а потом, как оказалось, пошел к Ромке. Вернулся он ближе к обеду, слегка опохмеленный. К тому времени Семен с Вероникой уже встали.

Она остановилась и посмотрела на свои руки, которые сцепила в замок.

– Он сказал маме, что утром уедет в город. Мы поинтересовались, что случилось и почему, а он ответил, что его ждет любимая девушка, без которой он не может. Мы сначала не поняли, про кого он. Оказывается, про эту Лауру, которая приезжала вместе с Семеном и Вероникой.

Катя снова посмотрела на Марину.

– Когда он успел? – В ее голосе появились нотки злости вперемешку с отчаянием. – Они даже не знают друг друга. Не верю я в любовь с первого взгляда. Да и девушка эта какая-то странная. Мне она не нравится.

Марина слушала ее и действительно не понимала: когда он успел с ней, этой девушкой, так сблизиться?

– Мама плачет, думает, что я не слышу, как она ночью всхлипывает. Переживает за Костю. А сейчас из-за погоды мы не можем ни с кем созвониться, ни с Настей, ни с Семеном, чтобы узнать про Константина. Надеюсь, с ним все хорошо, и он остался ночевать у кого-то из них.

Марине было жалко ее, но помочь она ничем не могла.

– Катерина, а твой брат один вернулся оттуда или с кем-то?

Она задала самый главный вопрос, который волновал ее мужа.

Девушка слегка задумалась, а потом ответила:

– Он вроде рассказывал, что их двое было. Еще один парень, ему лет тридцать пять, в городе живет. Костик даже обмолвился, что тот из здешних мест, но давно уехал отсюда. У них обоих закончился контракт, и они решили его не продлевать. Вот и вернулись вместе.

– А он сразу домой поехал? Костя?

Катерина слегка нахмурилась. Потом посмотрела на Марину, видимо, что-то вспомнив.

– Наверное, нет. Еще до вашего прихода я слышала, как он рассказывал Семену и другим, что после возвращения остановился у какого-то парня, и они гудели неделю. Потом приехал домой.

– Странно, а почему он сразу не дал о себе знать? Предупредил бы, что вернулся, приедет позже.

Катя опустила глаза.

– Не знаю, наверное, не хотел нас расстраивать. Особенно маму. Она его так ждала эти пять лет, ночами плохо спала. Не всегда удавалось до него дозвониться. А тут он, получается, приехал, и не к ней, а гулять, да еще целую неделю.

Марина вроде узнала все, что хотела. Но оставался еще один вопрос, и она не знала, как его задать, чтобы у Кати не возникло подозрений.

– Катя, а может, Костя к этому товарищу поехал? Ну, с которым вернулся. Ты знаешь, как его зовут? Может, слышала, когда он парням рассказывал? Если он раньше здесь жил, то может, ты его тоже знаешь?

Видимо девушка не уловила в ее вопросе ничего странного. Нахмурив лоб, она отрицательно помотала головой.

– Нет, не знаю. Правда, пару раз краем уха слышала имя Толян. Но он это или кто-то другой, не могу сказать.

И тут Катя вдруг насторожилась.

– А ты почему спрашиваешь?

Она пристально посмотрела в глаза Марине.

– Просто, – сказала она, – вдруг вы знаете этого человека или помните. Можно было бы с ним связаться, спросить про Костю.

Катя еще с минуту смотрела на Марину, а потом помотала головой и встала.

– Нет. Мы не знаем того, с кем он прилетел. Но все равно спасибо, что выслушала. Пойду, сейчас урок начнется. Сегодня я уже была в столовой, иди без меня.

Она подошла к двери и взялась за ручку, когда Марина ее окликнула. Девушка повернулась и посмотрела на нее.

– Катя, не переживай. Все будет хорошо.

Та кивнула и вышла из кабинета.

На обед Марина опоздала. Зашла в столовую, когда почти все уже разошлись. За столом сидели только Иосиф Кондратьевич и Мария Степановна.

– Добрый день, – поздоровалась она с присутствующими, – опоздала сегодня.

Оба поприветствовали Марину и пожелали ей приятного аппетита.

Есть ей особо не хотелось, но для мозгового штурма нужны были калории и сладкий чай. Сегодня вместо него был компот из сухофруктов.

Мария Степановна рассказывала историку, какая отвратительная погода на улице, – сегодня она еле вышла из дома, так как дверь засыпало снегом. Она кое-как очистила себе проход. Иосиф Кондратьевич пообещал милой старушке заглянуть после уроков и помочь с территорией.

Марина посмотрела на этих двух пожилых людей и поняла, что они симпатизируют друг другу, хотя больше это было заметно по библиотекарше.

Мария Степановна, которая уже допила свой компот и просто поддерживала дружескую беседу, повернулась к ней.

– Мариночка, а как у вас дела? Что-то давно не заходили в библиотеку. Времени нет или не интересно больше?

Увлеченная обедом, она не ожидала такого вопроса. Отодвинув от себя тарелку с супом, она вытерла рот салфеткой и улыбнулась старушке.

– Извините, Мария Степановна, мне действительно сейчас некогда. Годовой отчет делаю. Думаю, теперь только после нового года появлюсь у вас.

Женщина закатила глаза.

– Ах да. Скоро же школьный праздник. Совсем забыла про него. Иосиф Кондратьевич, – она снова повернулась к историку, – а вам уже дали учить текст вашей роли?

Мужчина, как всегда, снял очки и начал их тереть. Что он ей ответил, Марина уже не слышала. Она сделала пару глотков компота и, пожелав хорошего дня парочке, выскочила из столовой. Ее ждала таблица с сотрудниками, которую необходимо было отправить именно сегодня.

***

Максим после обеда вышел на улицу, когда снег почти прекратился. Ветра не было, а с неба еще падали редкие снежинки. Было тепло. Надев старую куртку и валенки, он взял большую лопату и принялся убирать снег.

Собака весело бегала по двору, гоняя наглых воробьев, которые пытались украдкой выклевать остатки еды у нее в миске.

Максим вдохнул полной грудью и посмотрел на дом. Его детство, начиная с третьего класса, проходило именно здесь. Он помогал родителям по хозяйству. Мать родила его очень поздно для своего возраста. Максим был желанным ребенком, но не единственным.

Свою сестру Галю он почти не помнил. Когда они переехали в этот дом, ее уже не было с ними. Она ушла, как потом сказала мать, насовсем. Что произошло, Максим не знал, да и никогда не спрашивал. Мать тоже про нее не вспоминала.

Через несколько лет он слышал, как она говорила отцу, что Гали больше нет. Максим понял, что если нет, значит, умерла. Мать про