Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
Я вытащил короткую шпагу, жалея, что в этот раз по городу ходил без Вампира. Моя воспитанница чуть неуверенно улыбнулась мне:
— Я не боюсь.
— Конечно, — я смотрел на валявшуюся в поднимающейся пыли вьитини, лежащую на двести с лишним футов ниже нас. — Я всегда говорил тебе, что довольно смешно слышать о трусости от человека, который готов продырявить башку Личинке.
Улыбка, а после серьёзный взгляд:
— Нам ведь придётся её остановить, да? Потому что иначе она отберёт монету.
Раз мы здесь, то моя милая добрая Элфи и так знает правду. И я сказал жестокие слова:
— Нам придётся не остановить, а убить её. Попытаться убить. Потому что иначе она расскажет о тебе другим. Ты не будешь в безопасности. А этого я позволить никак не могу. Поможешь?
Я протянул шпагу, и она сделала то, что всегда делала, с самого детства, когда мы с Рейном приходили из Ила или приносили что-то из него — высунула язык и провела им по стальному полотну, у самого кончика, пробуя на вкус. И в свете розового месяца её слюна засияла золотом.
— Красиво, — отметила она, чуть удивляясь эффекту.
— Ты…
— Я не страшусь её колдовства. А из оружия у меня есть ноги. Не зря же Эм учила меня драться…
Вьитини стояла внизу, опираясь на копьё, сгорбившись, глядя на нас.
— Переход в Айурэ сильно ослабил её, — сказала Элфи. — Беспечность не приводит ни к чему хорошему.
— Так не будь беспечна, — одёрнул я её, опуская клинок. — Она очень опасна.
— Если ты умрёшь…
— То увидимся где-то через год. Просто дождись меня, — я хотел успокоить её, надеясь, что древо к тому времени всё ещё останется благосклонным ко мне.
— Я не позволю причинить тебе вред.
Тигги неслась к нам, быстрыми мощными прыжками, со скоростью, превышающей человеческую. На последнем отрезке пути она взмыла в воздух, ленты зелёно-красного плаща захлопали, словно стяги на ветру. Одновременно на нас обрушилась магия, она мелькнула перед глазами, ударив в нос запахом мокрого железа, гниющей плоти, и Элфи, упрямо наклонив голову, встретила её, оставив меня один на один с вьитини.
Тигги упала смертельной вороной, в вихре кровавых полос, ставших её новым плащом. Тычок копьём мне в лицо был быстрым, сдвоенным. Я встретил её оружие шпагой, такими же двумя быстрыми защитами, убрав левую руку за спину, сделав четыре шага назад, едва не порвав связки на запястье, сбивая её удары. Тут же ответный укол в предплечье, верхняя защита, разворот, когда что-то шипастое просвистело рядом со щекой, и низкий выпад, с напряжением всех мышц, в попытке достать уколом её бедро.
Капитан бы мною гордился. Я смог выдержать её натиск с уцелевшей головой.
Вокруг выло, шипело и пузырилось. Элфи — размытое пятно на границе зрения отбивала Белую ветвь, ломала на ней побеги, не давая мне пропасть. Она появилась в тот момент, когда я вновь совершил выпад, метя Тигги в горло, и нанесла внезапный прямой удар ногой отвлёкшейся вьитини в грудь так, что та отшатнулась, роняя копьё и хватаясь за рёбра.
Её и без того серое лицо побледнело ещё сильнее, глаз вытаращился, словно она не верила в то, что происходит.
— Я не мелочь! — процедила Элфи, её трясло от ярости, кровь стекала со сжатого кулака. Из её горла раздавалось даже не рычание, а клёкот. — А ты не бог!
— Тварь! — просипела та, пятясь и давая мне возможность сделать несколько шагов в сторону, обходя её.
— Я человек. Как и ты когда-то. Но снова тебе им никогда не стать.
Колдовство Белой ветви обрушилось на девчонку внезапно, надуваясь шипастым пузырём, визжа зубами, гремя кровавыми шестерёнками. Эта ярость чуть не содрала мне лицо, когда я разминулся с ней и смог наконец-то задеть вьитини. Кончик шпаги сам юркнул в брешь, куда-то под локоть, воткнувшись в нечто твёрдое.
Тигги вскрикнула громко и пронзительно, отчаянно, отшатываясь назад, выплёвывая слюну и кровь. Жилы на её шее надулись, засияли золотом, когда яд, опасный для существ Ила, с клинка шпаги попал в тело.
Но она была лишь ранена, рывком, на силе воли, заставила себя выпрямиться, скалясь, тараща глаз, бросилась ко мне.
Магия вокруг Элфи — жестокая, ревущая — опала. И моя воспитанница, потеряв остатки изрезанного платья, в своём истинном, давно уже не виданном мной облике, шагнула наперерез.
Она была выше прежнего роста, едва-едва не сравнявшись со мной, человекоподобное создание с ястребиной головой, стальным клювом, прищуренными глазами цвета расплавленного золота. Перья, блестящие словно металл, топорщились — на груди, животе, ногах, голове — платиновые, на спине и руках со страшными когтями — чёрные. Серая полоска проходила от клюва к глазам и потом к затылку. В некоторых местах спины и плеч, до сих пор оперение всё ещё оставалось детским, в крапчатую расцветку.
Кровавая магия стекла с её перьев в землю, сверкнули десятидюймовые когти, перерубая множество полосок у плаща, а в следующий миг Элфи ударила раскрытой лапой, разнося Тигги лицо, роняя её на землю, подминая под себя и замахиваясь руко-крылом.
— Стой! — крикнул я.
И она послушалась, ломая стеклянные первоцветы, отошла назад, чуть ссутулившись.
Вьитини лежала на боку, со сплющенным от удара лицом. Челюсти сломаны, перекошены, из свёрнутого набок носа течёт кровь, края глазницы порвали кожу и наружу торчали белеющие косточки. Раны были чудовищны, но она не человек, а потому жила и пыталась дотянуться пальцами до маленькой золотистой руны, выроненной изо рта при падении.
Я отбросил руну кончиком шпаги себе за спину, и Тигги, вцепившись в землю, глядя на меня безумным слезящимся глазом, забулькала. Было сложно поверить, что это смех. Безумный, сотрясающий всё её израненное тело. Она что-то хотела сказать мне, но я не стал вслушиваться, а тем паче разбираться.
Воткнул шпагу ей прямо в сердце, погружая клинок всё глубже и глубже, не отводя взгляда от гаснущего голубого уголька, и оставил оружие у неё в груди, сделав шаг назад, когда тело вьитини начало прорастать стеклянными цветами.
За спиной тихо вздохнули и я, сняв порядком испачканный камзол, повернулся, кладя его на плечи обнаженной Элфи. Она посмотрела на меня виновато и затравленно:
— Я…
— Всё в
