Замена - Елена Син
Решаю оставить телефон в спальне. Наверняка Сережа будет еще звонить. Уже выйдя из комнаты, решаю вернуться и написать его другу, чтобы тот нашел его и отвез домой. Никита, к счастью, быстро отвечает и говорит, что уже едет за ним.
Все, хоть одной проблемой меньше.
Спускаюсь на кухню и сразу чувствую приятный аромат яиц и сливочного масла. На кухонном островке тарелка с блинчиками. Алекс, увидев меня, встает и достает из холодильника сметану. Затем рука его замирает.
Я точно знаю, почему. Он помнит, что я не со сметаной ем. Подтверждая мою мысль, он ставит сметану обратно и достает сгущенку.
— Чай или кофе будешь?
— Ты не собираешься на работу?
— Нет, — отвечает так же прямо. — А что? Моя компания тебя смущает?
— Скорее злит.
— Ах вот как?
Он подходит, и я борюсь с желанием отступить. Все же выдерживаю его взгляд и близость.
— На колени.
Смотрю на него в шоке.
— Что прости?
— Отсосешь мне, Милка. Думаю, это избавит нас обоих от неловкости и сгладит атмосферу. Потом сядем завтракать.
Да как у него рот вообще открывается говорить это так… так… спокойно⁈ У него память отшибло⁈ В этом же доме его жена живет!
— Я не стану…
Он обхватывает мои плечи и давит вниз так резко, что ноги просто подкашиваются. Я падаю на колени, и Алекс тут же расстегивает молнию на штанах…
Глава 10
Мила
— Ты совсем из ума выжил! — Пытаюсь встать, но Алекс вновь толкает меня вниз. — Прекрати это немедленно!
— Возьми его в рот, Мила, иначе я позвоню твоей сестре.
Я отупело смотрю на совершенно незнакомого мне человека. Это не Алекс. Это кто-то другой, кому наплевать на чувства окружающих, кому наплевать на общее прошлое и ценность семьи, которую он имеет сейчас.
Алекс достает свой член. Он уже твердый, раскрасневшийся, со вздувшейся в нетерпении головкой.
Рот предательски наполняется слюной, но я игнорирую это.
— Ты псих, — цежу я, снова пытаясь встать.
На этот раз Алекс берет меня за волосы, не давая отстраниться или подняться.
— Ты сделаешь это. Сейчас же.
— Иначе что? Ты правда позвонишь жене и расскажешь, что двое ее самых близких людей ее предали?
— Да, так и скажу.
— Ты не посмеешь! Она сейчас не в том состоянии, боже… Да в тебе осталось хоть что-то от того, кого я знала?
— Я тоже не хочу рисковать ее здоровьем, Мила. Потому именно им и угрожаю, знаю, что ты подчинишься. А если все же хочешь рискнуть…
— Ты монстр! Отпусти меня!
— Кто больше монстр? — усмехается Алекс. — Тот, кто потакает своим темным желаниям, или тот, кто отказывается их хотя бы принять?
— Я не хочу этого!
— Я не насильник, — шипит он, вопреки словам усиливая хватку. Ощущаю легкую боль, но… это возбуждает лишь больше… — Я бы не заставлял тебя делать это, если бы знал, что ты не хочешь! А ты ведь хочешь, Мила, верно? Ты хочешь меня. Я прочел о твоих желаниях от корки до корки и теперь знаю, чего ты так боялась.
Я только всхлипываю, услышав о дневнике. Ублюдок решил оставить его себе?
— Все считали тебя ангелочком, — продолжает Алекс. — Все думали, что ты, мать его, святая! Добрая, милая, нежная, умная. Такой ты была в глазах абсолютно всех, и даже в моих. Но глубоко внутри ты хотела другого. Ты хотела, чтобы тебя драли, как шлюху, чтобы тебя наказывали так, как наказывают только плохих девочек! А теперь скажи, глядя мне в глаза, что не хочешь заглотить мой член. Я отпущу тебя, если поверю. Но мы оба знаем, что тебе меня не обмануть.
Мы меряемся взглядами несколько долгих секунд. Тишина в доме опутывает нас коконом и чувство, что в этом мире существуем лишь мы одни, только усиливается. Прямо как ночью.
Алекс берет свой член, а я, не успев задуматься, раскрываю рот. Твердая, горячая плоть погружается внутрь. У меня закатываются глаза, горло сжимается, а язык скользит по шелковистой коже. Я ощущаю и невольно упиваюсь его вкусом. Вкусом мужчины, которого больше не знаю, но все равно желаю.
Алекс громко стонет, запрокидывая голову. Его рука на моих волосах ослабевает, но не уходит. Пальцы массируют кожу головы, молчаливо уговаривают продолжать.
Я поддаюсь инстинктам, которые похоронила много лет назад. Отстраняюсь, а потом вновь заглатываю член Алекса. Еще глубже, глубже, глубже…
Он вкусный, солоноватый и немного терпкий. И пахнет так, как должен пахнуть мужчина. А не как мой бывший, любящий обмазываться какой-то ароматной химией.
Из горла вырывается стон. Алекс сжимается, когда звук прокатывается по его члену.
— Блять, Мила… Да…
Я непристойно мычу и начинаю ускоряться. Мне хочется… Да, черт возьми, мне хочется сделать ему приятно! Хочется, чтобы это безумие не кончалось!
Что может быть хуже? Он уже взял меня ночью. Это просто минет…
— Что б тебя! — шипит Алекс и вытаскивает свой член.
Поднимает недоумевающую меня и толкает к столу. Я сразу догадываюсь, что за этим последует.
— Нет, — мямлю взволнованно. — Не надо, Алекс…
— Я сейчас кончу, — рычит он. — И я сделаю это внутрь твоей киски!
Он сдирает с меня джинсы, потом обхватывает талию руками, но я сопротивляюсь, хватаясь за последние остатки разума. Между ног течет от предвкушения, а перед глазами лицо Кати.
Алекс нетерпеливо бурчит какое-то ругательство, отбрасывает мои руки и кидает меня на островок. Затем забирается следом. Где-то за моей головой опасно гремит тарелка с блинчиками.
Спине больно и холодно, но я быстро забываю об этом, вновь встречаясь с голодным взором.
Алекс ничего не слышит и не видит, кроме меня. Внутри все сжимается от понимания, что в его мире сейчас существую только я одна.
Когда он раздвигает мои бедра и толкается внутрь с довольным стоном, я уже не сопротивляюсь. Мы сливаемся телами и губами. Его язык проникает так же глубоко, как член. Толчки выбивают из меня стоны, которые я и не думаю сдерживать. В голове все плывет, дышать без губ Алекса я как будто больше не в состоянии.
Он быстрыми толчками вбивает меня в мрамор, а я цепляюсь за его сильное тело, лезу руками под одежду и стараюсь прижать Алекса как можно сильнее в бесполезном стремлении доказать самой себе, что все это происходит в последний раз.
Но я догадываюсь, что нет…
